– Ты врешь мне, Ригхан. Лжешь каждое утро, когда я просыпаюсь и спрашиваю спал ли ты. Ты, блядь, не видишь, что гробишь себя?

Я не знаю, как разговаривать с ним по-другому. Он гаснет на моих глазах, а я должна молча смотреть, как теряю его? Неужели недостаточно тех потерянных четырех лет, когда мы пошли на поводу у гордости и зарылись в свои жизни, исключив друг друга?

Кайден вновь не хочет слышать. Силы сражаться за него еще есть, поэтому я бегу в одном халате за ним. Преодолеваю ступени и ступаю босыми ногами по мокрым листьям – ночью шел дождь, а утро встретило знакомым туманом.

– Ригхан!

Он оборачивается. По привычке смотрит в небо и в мыслях, наверное, ругается матом.

– Стейс, – голова Кайдена падает на мою грудь, когда я оказываюсь возле него, – прекрати меня терзать. Я не хочу.

– Кайд, я люблю тебя. Пожалуйста.

Он не отзывается. Я теряюсь в пространстве от той силы, с которой мужчина вжимает мое тело в себя. Голова кружится. Наверное, давление. У меня такое бывает, иногда головная боль такая сильная, что кажется умру.

– Кайд, – снова зову его.

Ему нужно прийти в себя.

– Рейвен, уйди. – Просит он, отстраняясь от меня и скрывая лицо за ладонями, что трут кожу.

– Пойдем домой, Кайд. – Я не могу выносить его молчание. – Кайд!

– Рейвен, – повышает голос мужчина, – живо!

Я застываю. На подкошенных ногах делаю шаг к нему, когда он вновь отдаляется. Мы должны поговорить.

Эту будет моя последняя попытка.

– Рейвен, оставь меня, твою ж мать, в покое! Я прошу тебя уйди! Просто проваливай, Рейвен! – Яростно кричит Ригхан, срывая голос и до безумия пугая меня.

Из меня, будто весь воздух выбивают. Мои глаза застилают слезы, все становится таким размытым, что я едва разбираю дорогу. Это конец. Горло разрывает от рыданий. Я устала держать все в себе. Я же тоже человек, я переживаю за него!

Спотыкаюсь о камень, который не заметила, и падаю, раздирая коленки.

Глаза видят лишь замыленное красное пятно на ноге в том месте, где теперь порвано любимое кимоно, подаренное Кайдом. У меня нет сил встать. В воздухе гремят крики птиц. Так больше не может продолжаться. Я собираю оставшиеся граммы энергии, облокачиваюсь о скамейку, что стоит у нас во дворе и делаю шаг навстречу к нашему дому. Хотя теперь не уверена, что он наш.

Я устала бороться с упрямством Ригхана.

Кайден до сих пор не может простить себя за совершенное – за то, что со мной сделал Берн. Мужчина лишь единожды делился, что ему снится Хоу, отнимающий меня у него. В другие разы жестко закрывал тему и не давал сказать слово.

Проблема в том, что я не могу залезть в голову к Кайду и расставить все по полочкам. Донести, что его вины в случившемся нет. Объяснить: я счастлива и давно забыла о Берне. Проблемы только в голове Ригхана. Он часто просит у меня прощение за случившееся. Кайден сам высасывает из себя жизнь. Я сбилась со счету, сколько раз просила его не поднимать эту тему, не просить прощение.

Мою любовь продолжает мучиться от бессонниц, кошмаров. Дошло до той степени, что он не спит неделями (ему удается вздремнуть днем максимум два часа возле меня).

Я зла на Ригхана!

Несколько минут назад в сердце царило жаркое лето от нашего прощания. С такой любовью я провожала Кайдена на работу. Целовала его и думала, поскорее бы он вернулся. Не хотела его отпускать. Пара фраз и сердце превратилось в лед. Зима непредсказуемо свалилась на мою голову.

Сейчас я бегу к телефону и выключаю, чтобы через полдня не слышать звонов Ригхана с очередными извинениями:

– Малыш, я вспылил.

Возможно, нам стоит пожить отдельно.

У меня тоже есть чувство гордости! Я до последнего не прощу его! Он играет на моих чувствах и устраивает сцены, вместо того, чтобы решить свою проблему. Пытаться помочь бесполезно. Я устала.

Кайден

Неприятные физические ощущения скапливаются в один бассейн.

Осталось немного.

Скоро вода дойдет до бортов. Хрупкий бассейн не выдержит напора усталости и лопнет. Он разольет все, что ассоциировалось с моей жизнью.

С каждым часом я чувствую себя все более разбитым. Выполнить элементарные действия стало непосильной ношей. Сложно даже обнимать Стейс, тело перестало слушаться. Сильный недосып сказался на всем организме. Башка трещит так, словно кто-то решил запустить праздничные фейерверки. Убил бы, суку, издевающуюся надо мной с этой головной болью. Виновного правда нет…

Я валю свою тушу во внедорожник и захлопываю дверь – это моментально дает по ушам. Зажмуриваюсь, солнца нет, но что-то так ярко светит. Ничего не пойму. Пытаюсь приглядеться, отогнать пелену перед глазами – безрезультатно.

Мое тело пылает. Температура? Не может быть. Я две недели работал дома, даже никуда не выходил. Фостер звал отпраздновать два месяц дочери, но я тупо не смог. Мы с моей маленькой девочкой подхватили вирус. Можно сказать отболели свое. Так херово мне не было никогда. Болезнь шла в сопровождении с моей бессонницей – адский коктейль.

Конечно, стало получше! Поэтому я и выбрался на работу. Нужно подписать пару бумаг. Не хочу засиживаться на одном месте. У меня фирма, клиенты. Моя жизнь не должна ограничивалась только домом.

Едва фокусируюсь на сообщении, что прислал подчиненный:

«Ждем только тебя. Немцы волнуются»

Я смеюсь. Серьезные люди уже в ожидании, нужно ехать. Сегодня нас ждет большая сделка. Я игнорирую легкий тремор рук и концентрируюсь на дороге.

Слышу сигналы машин, уверенный, что это не мне.

Лучше бы остановился.

Мысли путаются, когда я думаю о Рейвен. Был неправ, вспылил. Но ее указки действуют мне на нервы. Я уже сказал, что не пойду к психологам. Насмотрелся уже их методов лечения, пока принудительно кáпался в психушке. Спасибо, хватило на всю жизнь. Никому не пожелаю пережить тот опыт, что был у меня.

Как давно они оставили умирать Кайда Ригхана?

Кап.

Кап.

Кап.

Наступает весна, да? С крыши что-то течет?

Лорды – так они просят себя называть – напичкали меня таблетками и избили. Рукой больно пошевелить. Там разросся гигантский желтовато-фиолетовый синяк.

Сколько меня держат в изоляторе? Если снег начинает таять, то минимум неделю. Они дают есть по горстке хлебных крошек в день. Вода в хреновине… Я, сука, не знаю,