– Слушаю.

– Хасан Алиханович, к Вам пришёл некий Никита Петрович, требует аудиенции, – я напрягся, при упоминании этого имени, хотя не проходит и дня, чтобы я не думал об этом ублюдке.

– Обыщите его и пусть приведут его во двор в розарий, – завершив разговор, открыл сейф, взял пистолет «ТТ» на ходу проверяя обойму, надел глушитель и убрал назад за пояс. Накинув на себя кардиган, я быстрым шагом пошёл во двор. Чёрт! Катя на заднем дворе, надо действовать по ситуации, но упускать его нельзя, кто знает, к каким последствиям это может в дальнейшем привести. Мой телефон снова ожил, звонил Сизый.

– Говори, – сбегая по ступенькам, сказал в телефон.

– Хасан, мент идёт прямо к тебе.

– Он уже у меня.

– Я почти приехал.

– Не суетись, всё под контролем.

– Я всё равно страхую.

– Договорились.

– Смотрите, король жизни пожаловал, – это было обращение ко мне, разумеется, когда я подошёл к месту, куда его привели.

– Вы свободны, ребята, – обратился я к охране. Оставшись с ним наедине, я прошёл и присел на деревянную лавку.

– Надо было тебя, тогда убить, на стройке, когда ты ещё сопляком был!

– Убивать детей и женщин это всё, что ты можешь, а противостоять сильным нет. Пресмыкаться – да. Жаль, что у тебя яйца появились лишь перед смертью, когда ты осмелился прийти ко мне, – сказал и достал свой «ТТ», положив его на колено.

– Решил меня запугать? Да мне терять нечего, ты у меня всё отобрал! Всё!!! От меня даже жена ушла, когда узнала, что я «гол как сокол» и звания вдобавок лишили. Это всё ты!

– Это всё я, абсолютно правильно. План был другим, хотел тебя спалить в доме, чтобы, ты, сука, сгорел и превратился в пепел. Мразь! Хотел убить мою женщину! Не вышло… но ты убил моего неродившегося ребёнка!

– Ха-ха… ну хоть кто-то сдох! А то прямо вся работа насмарку.

– Ублюдок! – быстрым движением снимаю пистолет с предохранителя и направляю его на него, а он тем временем скидывает обувь и молниеносно достаёт из неё дамский пистолет, помещающийся в ладонь, и тоже наставляет на меня.

– Ну, давай, кто первее?! – его глаза блестят, зрачки расширены как у безумца, и я только понял, что он под наркотой, отсюда и его смелость.

Катя

Наигравшись, Яр сидел рядом и грыз лакомство, которое я ему дала, а я тренировалась стрельбой из лука. Увлечения меня отвлекают, и я меньше думаю о произошедшем.

«В десятку!» – сказала себе, радуясь своим успехам. Вдруг Яр встрепенулся, навострил уши и рыкнул.

– В чём дело, малыш?

До меня донеслись посторонние звуки. Я нахмурилась.

– Тихо, Яр. За мной.

Я пошла к основному двору, никого не видно, но шум доносился и чем ближе мы, тем больше беспокойней становился пёс.

– Тихо, малыш.

Я стояла прямо напротив и слышала разговор моего Хасана и какого-то взрослого мужчины, он был одет в куртку и стоял ко мне спиной. А Сан сидел на скамейке, я заметила оружие у него на колене. Между ними шёл диалог. От услышанного мои виски сдавило тяжестью. Я теперь понимаю, что человек, который стоит в нашем дворе, заказчик. Выходит, он хотел меня убить и лишил нас с Хасаном нашего малыша. Слёзы стали застилать глаза. Яр вёл себя беспокойно, тихо рыча, он ждал только моей команды.

– Нельзя, Яр. Сидеть.

И вдруг Хасан и стоящий заказчик направили оружия друг на друга. Кровь отлила от моего лица, слёзы тут же просохли, а в голове забило тревогой, я интуитивно закинула руку за плечо, достала из колчана стрелу. Не раздумываю, мною движет инстинкт защиты и мышечная память. Напуганная тем, что ЭТОТ человек лишил меня ребёнка! А теперь хочет отобрать у меня МОЕГО Хасана! Вложив стрелу в лук, натянула тетиву, прицелилась, задержав дыхание. Каждый нерв напряжён. Секунда, другая, и я выпускаю стрелу.

Хасан

Никита вдруг заткнулся, его лицо исказилось гримасой боли, и он рухнул мне в ноги. В его спине со стороны сердца торчала стрела. Я вскинул голову и увидел свою птичку, стоящую в осеннем комбинезоне и застывшую с луком в руках. Сглотнув собравшийся комок в горле, встал, не глядя на лежащий ничком труп ублюдка, всё внимание было сосредоточено на Кате, убрал за пояс оружие, перешагнул через мёртвого мента, направился к Кате. Её глаза были прикованы ко мне.

– Катя…

– Я… я… у-убила его?

– Да, – прохрипел, в ответ.

– Хорошо, – глядя вдаль, глухо произнесла, и сделала шаг, собравшись уйти, но я не позволил, дёрнул её на себя, крепко сжав в объятиях и Катю прорвало: она тряслась в рыданиях, а я лихорадочно целовал мокрое от слёз лицо.

– Я испугалась я думала… думала, что он убьёт тебя… убьё-ёт! Я не хочу тебя потерять, Хасан!

– Не потеряешь, не потеряешь, моя родная, любимая девочка. Я тебе обещаю, не потеряешь! Уедем, мы с тобой уедем, увезу далеко, только ты и я, плевать на всё… на всех, только ты! Люблю…

Эпилог

Девять месяцев спустя

Хасан

Подбоченившись о косяк двери, я стоял в одних бриджах и курил, наблюдая, как на берегу острова, Катя в коротеньких шортиках и топе, играла с Яром. Усмехнувшись, выдохнул никотиновый дым через нос. Катя спрятала мячик за спиной, засунув его в шорты, а добик устроил истеричный лай.

– Хорошо-хорошо, ты прав, мячик у меня, – она достала спрятанный предмет и с размахом кинула его вдаль. Яр помчался за ним, поднимая песок испод лап.

После того дня, когда Катя выпустила смертельную стрелу в мента, для меня её поступок стал в какой-то степени открытием, маленькая, но такая сильная птичка, моя птичка! Решение пришло само, не хотел больше видеть страдания на лице Кати, и вспоминая слова Ефима Яковлевича: «Самое дорогое в нашей жизни это сама жизнь. А будешь ли ты в ней счастлив, это уже решать тебе». Мне понадобилась неделя, на решение по вопросам бизнеса, всё остальное можно решать с помощью ноутбука. Мой управляющий будет подворовывать, я знаю. Да и хрен с ним. Много не наворует, за всем с островов не уследишь. Моя птичка здесь счастлива, разве может быть что-то важнее этого… Вместе выбирали место, куда отправиться. Мальдивы, остров на двоих, вилла на берегу, катер, сюда нужно приезжать только с любимой женщиной, я так и поступил. Никто из нас не возвращался к теме того дня, когда ублюдок пришёл ко мне,