— Тогда давайте сделаем это. Скрепим наши семьи кровью, а потом вместе займемся уничтожением картеля Кастильо.

Вечно эти могущественные ублюдки разжигали войны. Вот почему я их ненавидел. Они никогда не пачкали своих чертовых рук.

Влад отвернулся от нас и что-то крикнул по-русски собравшимся гостям, а мой папа схватил меня за плечо, подталкивая вперед, когда все взгляды обратились к нам. Анастасия все еще висела у меня на руке, как использованный презерватив, прилипший к бортику мусорного ведра, и я заставил себя не сбросить ее с себя, глядя на разномастных гангстеров, которые пялились на нас.

— С огромной гордостью мы можем официально объявить о союзе наших двух великих семей! — Воскликнул Па. — О'Брайен и Новиковы соединятся узами брака, и благодаря этому союзу мы создадим нерушимый альянс. За Найла и Анастасию!

Остальные в зале подняли бокалы, а Анастасия выхватила коробочку с кольцом из моей руки, ахнув, когда вытащила кольцо. Я даже не взглянул на эту штуковину, когда она надевала его на свой идеально наманикюренный пальчик, и прикусил язык, чтобы сдержать яд, который хотел слететь с него.

Я натянул улыбку и принимал лживые поздравления, пока в голове у меня грохотали все песни, которые только могли там уместиться, а тихий голос в глубине черепа вопил, требуя убить отца, прекратить это все, и освободить себя. Если бы Матео просто сказал мне, где спрятал все свои сокровища, я мог бы уйти в любой день. Наверное, стоит усилить режим пыток, если честно. Хотя иногда мне просто нужен был день с телевизором, понимаете? Типа, просыпаешься с мыслью: «Сегодня я точно устрою этому мудаку в подвале допрос с пристрастием», но потом случайно увлекаешься драматичным эпизодом «Дальнобойщиков на ледяной дороге», и не успеваешь оглянуться, как день уже прошел. Заметки для себя: чаще концентрироваться на плане побега и более серьезно подумать об убийстве семьи.

Но я этого не делал. Это противоречило всему, чему меня учили с детства. Но в последнее время такие мысли посещали меня все чаще, и я начал задумываться, не закрепятся ли они однажды.

Хрен знает, сколько времени я продержался там, борясь с желанием убить всех ублюдков в той комнате, прежде чем изобразил издевательский поклон и просто вышел нахуй оттуда.

Я немного спотыкался, шагая по коридору, спиртное одурманило меня, и я отложил всю эту херню в ящик в задней части своего мозга, чтобы разобраться с ней позже.

Я продолжал идти, пока не оказался снаружи, в идеально ухоженном саду, прислонившись к холодной кирпичной стене, с сигаретой, свисающей изо рта, и дымом, спиралью поднимающимся в небо.

Это гребаный бардак, Ава.

Она не ответила, и когда я попытался представить ее лицо, не нашел его в своих мыслях. Ее больше не было в моих воспоминаниях. По крайней мере, не совсем. Я пытался удержать ее образ, но это было все равно что держать воду в ладонях. Прошло много времени. И все, в чем я был действительно уверен — так это в том, что я никогда не должен был жениться на ней и втягивать ее в наш гребаный мир. Я не должен был делать из нее мишень. Не должен был позволять Нельсонам получить шанс похитить ее. И мне следовало приехать раньше. Сейчас для всего этого было слишком поздно, и я понимал, что просто мучаю себя, отказываясь отпустить ее. Но я был уверен, что заслуживаю хотя бы немного мучений за ту жизнь, которую отнял у нее.

— Тебе нужно поработать над своим невозмутимым выражением лица, — раздался голос Анастасии откуда-то из-за моих закрытых век, и в нем больше не было ни смеха, ни легкости. Это была девушка за маской, и я был рад познакомиться с ней, даже если не испытывал желания узнать ее получше.

— Да неужели? — я не открыл глаза. У меня не было ощущения, что она пришла меня убить, и у меня не было настроения смотреть на нее.

— Да, — прорычала она. — Так оно и есть. Насколько я понимаю, однажды мы сможем править этой империей. Кого волнует, что мы не любим друг друга? Мы можем быть союзниками. И я уверяю тебя, что как только ты затащишь меня в постель, ты не будешь разочарован.

— Прости, дорогая, но у меня нет никакого желания выяснять, соответствует ли это утверждение истине, — сказал я ей, потому что ей нужно было осознать этот факт прямо сейчас. Она и мой член никогда не познакомятся.

Анастасия усмехнулась.

— Возможно, ты почувствуешь себя лучше, когда сам убедишься в правдивости моих слов?

Раздался звук шуршащей ткани, и я открыл глаза, обнаружив ее красное платье на земле и ее полностью обнаженную передо мной.

— Трахни меня, — потребовала она. — Как тебе нравится, я обещаю, что выдержу все и даже больше. Тогда ты увидишь, что мы сможем заключить наш собственный союз и подняться выше любого из наших отцов.

Мой взгляд с любопытством блуждал по ее телу, и я мог объективно сказать, что она была очень привлекательной женщиной. Я мог это сделать. Я мог забыть данные мной клятвы и чувство вины, которое нес, и перестать наказывать себя подобным образом.

Но когда я подумал об этом, мои мысли переключились с обнаженной женщины передо мной на мою маленькую, помещающуюся в карман психопатку, которая ждала меня в моем подвале.

Я отбросил эту мысль так же быстро, как она пришла, и вынул сигарету изо рта.

— Без обид, — медленно произнес я, отбрасывая окурок. — Но нет, спасибо.

Я отвернулся от возмущенного лица Анастасии и ее не менее возмущенных сисек и направился обратно к дому. Я высплюсь в своей постели, а завтра поеду домой.

Я был почти уверен, что только что нажил себе опасного врага в лице своей новой невесты, но мне было плевать. Я никогда не стану тем, кем она хочет меня видеть, и у меня нет никакого желания пытаться. Независимо от того, злятся ее сиськи или нет.

— Даладно, Бруклин, ты же не боишься темноты, правда? — рука Пенелопы обвивала мою, пока она вела меня в лес за территорией кампуса.

Я не хотела идти на эти дурацкие школьные танцы, но дядя настоял, чтобы я вышла из дома и дала ему возможность провести вечер со своей девушкой. Я надела единственное платье, которое у меня было, розовое на бретельках, и на нем