– К тому же Мишель нужна мама. Согласна?

– Это больше похоже на шантаж, – бормочу, радуясь, что он нашел еще один повод меня удержать. Похоже, я просто трусливо не хочу принимать на себя ответственность за решение.

Чувствую, как напрягаются руки Оскара у меня на плечах, словно я задела его своими словами.

– Я не обижу тебя. Никогда. И если тебе нужно что-то другое – скажи. Потому что я не силен в отношениях.

– Мне нужна честность, – прошу, осторожно поднимая взгляд. – Если это игра для тебя, если я тебя не привлекаю, как раньше, то…

Я теряюсь от того, как нежно он прикасается губами к моим. Как трепетно скользит по ним – точно боится меня спугнуть.

– Ты мне снишься каждую ночь, – хрипит Оскар. – Понимаешь? Я боюсь к тебе прикоснуться, потому что не могу себя простить, что позволил тебе пройти через ад.

– Ты не мог знать, – шепчу растерянно. И это ведь он не знает еще, что именно спровоцировало отца. – Даже я не догадывалась, что он способен на такое.

– Я должен был, – качает головой Романо. В глазах цвета стали, что так завораживала меня, отражается огромное чувство вины, которое я предпочитала не замечать раньше. – Я должен был тебя уберечь. Я обещал.

Осторожно кладу ладони ему на грудь, провожу ими так, чтобы переключить внимание Романо. Однажды Сандра сказала, что у сильных мужчин есть своя уязвимость – их ответственность и невозможность принять поражение. Оба брата одержимы желанием все контролировать, и сейчас я, наконец, в полной мере понимаю, что она имела в виду.

Мне и в голову не приходило, что Оскар может винить себя в том, что случилось.

– Я должен был сразу понять, что ты не уйдешь без своей семьи. Прости меня.

– Вряд ли тогда это было возможно, – мягко улыбаюсь, стараясь отмахнуться от тех сожалений, что вызывают его слова.

– Я мог придумать выход, но предпочел просто забрать тебя, решив, что ты сможешь начать новую жизнь рядом со мной.

– Мы оба ошибались…

Вместо ответа Оскар меня мягко целует. Впервые за долгое время я не думаю о том, как выгляжу, и что моя спина вызовет отвращение у Оскара. Сомнения и переживания на эту тему растворяются в моменте, соединившем нас.

Чувствую, как Романо находит мои пальцы, переплетает их и мягко, ненавязчиво оттесняет меня к постели.

– Я так соскучился, – хрипит он. – Хочу тебя до одури.

Смущенно закусываю губу.

– Позволишь?

Вопрос, в котором столько всего – и жажда, и потребность быть вместе, и опасение, что я откажу.

Вместо ответа я молча забираюсь на постель и приглашающе раздвигаю ноги. Мне требуется вся моя смелость, чтобы сделать это. Но когда во взгляде мужчины вспыхивает откровенное восхищение, я понимаю, что все правильно.

Оскар не торопится – сначала раздевает меня и стягивает футболку, не церемонясь с лифчиком. Затем присаживается и медленно стаскивает с меня домашние хлопковые штаны вместе с трусиками.

Берет мою ногу и неторопливо ведет языком по щиколотке, обводит им косточку. От каждого нового поцелуя у меня мурашки все крупнее. Между ног начинает тянуть, словно в предвкушении.

– Поласкаешь себя? – спрашивает Романо, провокационно глядя из-под ресниц. – Давай, сожми грудь, пташка. Она явно хочет внимания.

Вспыхиваю до корней волос, но не смею ослушаться.

Мне как никогда необходимо убедиться в собственной привлекательности. Важно вновь почувствоваться себя красивой и желанной, чтобы все комплексы сгорели дотла, перестав отравлять мне жизнь.

– Умница, – одобрительно урчит Оскар, продвигаясь все выше.

Я впервые ласкаю себя вот так – соски становятся очень чувствительными, и любое прикосновение подобно маленькой молнии. Вздрагиваю, как только горячий язык накрывает клитор, движется по кругу, спускаясь все ниже.

У меня глаза закатываются от подступающего удовольствия.

– Тшш, не так быстро, – усмехаться Оскар, когда я недовольно ворчу и пытаюсь вернуть его ласку обратно. – Давай растянем удовольствие.

– Пожалуйста, – хнычу, – давай сразу.

– Ты такая нетерпеливая и вкусная, – продолжает бормотать Романо, при этом лаская меня уже не только языком, но и пальцами.

Моей выдержки не хватает надолго – я слишком слаба и слишком нуждаюсь в близости. Мышцы внутри сокращаются, как только Оскар позволяет мне кончить. Пальцы на ногах поджимаются от удовольствия, которое охватывает каждую клеточку тела. Когда снова открываю глаза, вижу, как Романо медленно раздевается, жадно глядя на меня. Будто я для него – необходимость, без которой он не может дышать.

Он сбрасывает рубашку, ловко расправляется с брюками, а затем и с трусами.

– Все еще сомневаешься, что я хочу тебя? – вдруг спрашивает он, намеренно медленно проводя по своему члену, который ярко демонстрирует его желание.

Сглатываю, вспоминаю, каким он был на вкус.

– Думаешь, я не догадался, когда ты пряталась от меня? – с едва различимой тоской в голосе спрашивает он. Ставит колено на постель ровно между моих ног, наклоняется и проводит губами по груди, цепляя ими сосок. Проделывает все то же самое с другой грудью, а потом сползает ниже, но лишь дразнит, распаляя все сильнее.

– Я подумала, что…

– Зря, – обрывает меня Романо, не позволяя договорить. – Ты самая прекрасная и самая желанная, пташка. Ты – единственная.

Пока я осознаю его слова, он пользуется этим и мягко, но вместе с тем настойчиво разворачивает меня на живот. А когда я соображаю, что он задумал, уже поздно.

Дергаюсь, но Оскар удерживает меня ладонью за шею.

– Позволь мне, – просит совершенно иным тоном. Наклоняется и скользит губами по плечу, затем ниже. Кожа сейчас очень чувствительная. Мне страшно, что ему станет противно. Конечно, теперь все выглядит куда приличнее, но Оскар может выбрать себе любую девушку с идеальной внешностью. Мой страх выходит через слезы.

Чем больше я боюсь, тем более нежно и трепетно он целует, даря свое внимание и восхищение.

С трудом разбираю нежности, которые он шепчет, но к моменту, когда он покрывает поцелуями практически всю спину и опускается губами к ягодицам, я уже изнемогаю от желания.

– Пожалуйста, – прошу, приподнимая бедра. – Ты нужен мне, Оскар. Пожалуйста.

– Все для тебя, – шепчет он и дает мне то, в чем я так нуждаюсь – соединяет наши тела.

Мягко, плавно. Эти мгновения пронизаны щемящей душу нежностью, обещанием и надеждой.

Я перестаю чувствовать себя покалеченным уродом. В этот момент я готова умереть от тех эмоций, что меня наполняют.

Оскар двигается размеренно, медленно. Наполняет меня раз за разом, целует, проводит пальцами по плечам, возвращая мне веру в себя и