– Ты была неправа – Марко не плевать на тебя и ребенка, – добавляет она, чуть отстранившись. – Я верю, что у вас все получится.

Мы обнимаемся, затем она отступает на шаг, и под цепким взглядом Лучано чета Романо покидает кабинет.

Перевожу взгляд на мужа.

– Их ведь не тронут? – спохватываюсь слишком поздно.

Марко мрачно смотрит на меня. Я понимаю, что он разочарован, злится, но я не могу промолчать.

– Пожалуйста, скажи своим людям, чтобы им дали уйти. Это я виновата – я хотела увидеться с сестрой. Не наказывай их, у них ребенок и…

Слезы подкатывают, а ком в горле становится слишком большим и острым. Я срываюсь в глухие рыдания, когда чувствую осторожное прикосновение, а следом и объятия.

– Их не тронут, ангел. Я даю слово.

Лишь после этого я расслабляюсь. Хотя мои гормоны продолжают бушевать. Вцепляюсь в рубашку мужа, впитывая момент. Знаю, что после он уйдет, и между нами снова будет та пропасть, которая медленно уничтожает меня.

– Ты боишься меня? – внезапно спрашивает муж. – В твоих глазах страх.

– Разве у меня нет повода? – уклончиво отвечаю.

– Я не хочу, чтобы ты меня боялась. Только не ты.

Он берет мое лицо в ладони – совсем как тогда. И мое сердце ускоряется, а внутрь расцветает хрупкая нежность и надежда.

– Прости, что позволил моей одержимости ударить по тебе, – тихо просит он. – Я погряз в своей боли, забыл, что тебе тоже может быть плохо и страшно.

– Ты больше не уйдешь? – спрашиваю, затаив дыхание и заглядывая ему в глаза.

– Я буду рядом. Всегда, ангел. С тобой и нашим ребенком.

– Понимаю, ты его не ждал, и это не входило в твои планы, но…

Он прикладывает палец к моим губам, останавливая.

– Я был сбит с толку и растерян. Потому что боюсь потерять тебя. Вас.

– Мы твое слабое место, – грустно вздыхаю, понимая, к чему он клонит.

– Вы – мое сердце.

На его лице появляется кривая ухмылка.

– Знаю, ты ждешь любви, признаний и красивых слов. В моей жизни этого не было. Мать относилась ко мне куда более холодно, чем к Белле. Я всегда считал, что это нормально. Но ты появилась в моей жизни и показала, что бывает по-другому.

Нервно сглатываю, жадно ловя каждое слово.

– У меня тоже не было семьи как таковой. Сандра – единственная, с кем я была близка все эти годы. Только сестра интересовалась мной и любила. Я… Марко, я хочу настоящую семью. Где тепло, где есть доверие. Где детей любят по-настоящему.

– У нас это будет, – произносит он твердым голосом. – Даю слово, ангел.

39 Марко

С момента, как Романо нахально заявился в мой город, проходит неделя. С Леви по-прежнему никаких подвижек.

Я мог бы штурмом взять его особняк еще в первый день, наплевав на то, сколько людей придется взять с собой, чтобы забрать Беллу.

Но я боялся, что за мое решение заплатит сестра.

Когда она ребенком оказалась в лапах больных ублюдков, посмевших украсть ее, я сходил с ума.

Сейчас тот кошмар вернулся, и каждый день я жил в аду.

Леви будто издевался, подкидывал мне возможности повестись на провокацию и поставить сестру под удар. Он ловко манипулировал информацией, при этом не забывая напоминать, кто гостит в его особняке.

То, как он обошел мою систему безопасности, оказалось ударом. Виртуозно, словно для него это шутка. Рикардо смог выяснить, кого Леви нанял, но было уже поздно.

Сестра уже была в лапах этого больного мерзавца.

С того дня я помешался на контроле. Когда я возвращался домой, то будто наяву видел, как бледная Белла стоит в холле с остекленевшим взглядом.

Чувство вины топило меня, сводило с ума, приводя в бешенство.

Мартелло постоянно повторял, что Адам этого и добивается – чтобы я слетел с катушек и дал ему повод.

Меня настолько захватило происходящее, что было плевать на то, что устроили братья Романо на свадьбе у Лазарро.

Лишь спустя неделю я решил переключиться, пока мои люди искали брешь в защите Леви. Он ждал, что я пойду бить в лоб, но с таким психом нужно было действовать иначе.

Это означало долгую осаду и время. Время, которое тянулось словно резина. Нужно было ждать, и именно это было труднее всего.

А следом, словно гром среди ясного неба – новость про беременность Аделины.

Я старался держаться подальше, уходил, хотя желание оказаться рядом с женой клокотало в груди.

Но я не мог. Во мне было столько тьмы, столько ярости и злости, ненависти, что я не хотел нести это к ней.

В эти дни она была единственной, кто позволял не сойти с ума от чувства вины и бессильной злости. Я наблюдал издалека, как маньяк следил по камерам, что она делает. Потребовал, чтобы Грегорио и остальные охраняли ее круглосуточно, потому что боялся.

Боялся потерять и ее.

От каждой нашей встречи тянуло за грудиной, но я понимал – если только дам слабину, то все. Больше не смогу держаться подальше.

А пока не разберусь с Леви, я не мог. Не должен был.

Все это время я блуждал во тьме, выгуливал своих демонов, и эту грязь не хотел нести к той единственной женщине, что открывала для меня другой мир.

Но ей снова удалось перевернуть все, что я уложил по полочкам.

Ребенок. Наш. Наш общий ребенок.

Эта мысль билась под кожей, требуя быть рядом. Животные инстинкты буквально царапали нутро, гоня к ней.

Однажды я почти сорвался, сдался, устав бороться с частью себя, не желающей думать ни о чем другом, кроме как быть рядом со своей женой.

Было ли это той пресловутой любовью? Я не знал. Я жил с уверенностью, что любовь – это чушь, в которую верят женщины, чтобы манипулировать, не более. Но Аделине удалось пробить это, она заставила сомневаться в собственных установках.

С ней мне хотелось столько всего, но я понимал – сейчас не смогу дать ей то, чего она жаждет. Слишком много во мне ярости и ненависти.

К тому же после того, что Романо устроили на свадьбе Лазарро, мы оказались фактически в состоянии войны. Многие в La Eredita были возмущены подобной дерзостью и с энтузиазмом приняли решение ответить на выпад Оскара и Чезаре. Следующие дни выдались жаркими.

Это помогало отвлечься и ждать-ждать-ждать, когда люди, которых Мартелло нанял, найдут ту самую брешь, и я смогу вытащить Беллу.

Казалось, все идет