– Хорошо, – Фенрир сунул ноги в больничные шлепки, растер лицо ладонями и пошел за медсестрой.

На входе в отделение интенсивной терапии Андрей прошел через ультрафиолетовую дезинфицирующую рамку и послушно натянул на лицо плотную маску с компактным клапаном. Нетерпеливо шагнув в одноместную палату, Фенрир затаил дыхание при виде отца. Его освободили от аппарата ИВЛ, и цвет кожи приобрел живой оттенок, но Давыдов-старший с трудом моргал, тратя на работу глазных мышц все силы, а вокруг него извивались провода.

– Привет, пап, – пробормотал сквозь маску Андрей. – Ты как?

Макс еле заметно дернул плечом и посмотрел на сына. Мышцы его лица хаотично напряглись, но сказать он ничего не смог. Зато из левого глаза внезапно скатилась крупная слеза.

– Тебе трудно говорить? Наверное, горло из-за трубок болит, – Андрей шмыгнул и попытался улыбнуться.

Кивнув, отец медленно свел брови над переносицей и неуклюже облизал пересохшие губы.

– Хочешь воды? Давай помогу.

Фенрир подрагивающими руками открыл бутылку с питьевой водой и заменил опустевшую, из которой к изголовью тянулся тонкий прозрачный шланг. Макс все это время следил за движениями сына, смаргивая слезы. Сделав глоток из трубки, он на несколько секунд прикрыл глаза и втянул носом воздух, потом кашлянул и просипел:

– Ты простишь меня?

– Я? – Фенрир от растерянности не сразу понял, за что должен был простить отца.

– За… Злату…

– Да. Ты хотел как лучше. Но я же дебил, – Андрей горько усмехнулся. – Со мной нельзя как лучше. Я не заслуживаю.

– Неправда, – прохрипел Макс. – Я бы на твоем месте тоже вспылил.

– Но, думаю, не в таких масштабах. И никто бы из-за твоей злости не пострадал.

– Я больше не буду, – Давыдов-старший откашлялся, – тебе врать.

– Ну… Про Вету я уже в курсе. Надеюсь, других секретов нет.

Зрачки отца испуганно расширились, а мышцы лица напряглись, и Андрей предостерегающе вскинул ладонь:

– Тебе нельзя нервничать. Выдыхай. Она прилетела сюда в ночь после аварии.

– Она здесь?

– Конкретно сейчас – дома. Наверное, спит. А вообще каждый день тут.

– Долго я был в отключке?

Фенрир задумался: в курсе ли отец о пересадке и диагнозе?

– Тебе врачи что-нибудь говорили?

– А что они должны были сказать? – насторожился Макс. – Я открыл глаза, пришла медсестра, проверила что-то и спросила, позвать ли тебя.

– Значит, врач зайдет утром…

– Андрей, что со мной случилось? – тревога в глазах отца усиливалась. – Я помню, как мы всплыли и выбрались на какое-то корыто. Я откачивал тебя… Потом пустота.

– У тебя был инфаркт, – неуверенно произнес Андрей. – Ты отключился.

– А дальше? Сколько я был без сознания?

– Пять дней…

– Почему так долго?

– Пап, давай лучше врач тебе…

– Говори.

– Я не тот, кто сможет правильно…

– Андрей! – отец дернулся вперед, а датчики опасно мигнули.

– Я позову дежур…

– Скажи нормально! Почему меня прооперировали только сегодня? Спустя столько времени?

– Тебе нельзя нервничать.

– Так не заставляй!

– Хорошо! Ляг обратно!

Макс нехотя опустил затылок на приподнятое изголовье, но продолжал всматриваться в лицо сына в попытках предугадать диагноз.

– Если ты будешь нервничать, меня выгонят. Поэтому… – Фенрир вздохнул, ощущая, как лицо под маской покрылось испариной. – …просто держи в голове, что сейчас все позади. Ты жив и скоро будешь совсем здоров.

– Ты меня еще сильнее пугаешь.

– Извини. Считай, что это вроде дисклеймера, что ли… В общем, инфаркт был обширный, – Андрей сделал паузу и всмотрелся в напряженные карие глаза отца. – Восстановить работу сердца врачи не смогли.

– Мне пересадили донорское сердце?

– Не совсем.

Макс непонимающе свел брови:

– Ну хотя бы в очередь вписали?

– Она тебе не понадобится. Вместо живого сердца тебе установили имплант…

Судорожно вздохнув, Давыдов-старший прикрыл глаза и сжал ладони в кулаки:

– Это было обязательно?

– Это лучше, чем ждать орган.

– Вета приняла решение?

– Я.

– И настоящего сердца у меня больше не будет?

– Нет.

– Ясно…

В палате повисла гнетущая тишина. Макс прислушивался к ощущениям, пытаясь понять, существовала ли разница между его прежним самочувствием и неизбежным новым. Фенрир морщился от очередной волны самобичевания за импульсивную глупость. Он опять казался себе никчемным идиотом, несущим боль и разочарования всем, кому не повезло быть в его окружении. Раз за разом.

– Так что… Думаю, это я должен просить прощения.

– Вполне вероятно.

– Мне жаль. Я не собирался топить бэху в реке. Не думал, что остальным придется…

– В этом твоя проблема, Андрей. Ты никогда не думаешь. Стоит только эмоциями захлестнуть тебя, мозг и инстинкт самосохранения выходят из чата. На жизни и чувства близких и друзей тебе плевать настолько, что потом приходится выбирать между дерьмовым вариантом и очень дерьмовым.

– Ты прав.

– Возвращайся в палату. Мне нужно переварить все это.

– Пап…

– Иди.

Фенрир моргнул и виновато уставился на отца. Точно так же, как в шестнадцать лет, когда разбил бампер старого «БМВ» неловким движением велосипеда. Но тогда он сделал это намеренно, злясь на единственного родителя за отсутствие внимания к осиротевшему чаду.

Теперь на кону было человеческое сердце. С автомобильным бампером не сравнить, да и внимания отца у Андрея весь последний месяц было предостаточно.

– Что непонятного в слове «иди»?

Молча кивнув, Давыдов-младший вышел из палаты, зло стащил с лица маску и чуть не сшиб дежурную медсестру, в последний момент подхватив девушку за тонкий локоть:

– Простите…

– Все в порядке? – она вопросительно всмотрелась в его красные глаза. – У вас температура?

– Нет, – почувствовав еле заметный запах табака, Фенрир спросил: – Вы курите?

– А что?

– Поделитесь сигаретой.

Медсестра возмущенно вскинула светлые брови:

– Вам нельзя!

– Десять тысяч за пачку.

– Андрей Максимович, у вас тяжелое воспаление! Хотите себя до туберкулеза довести?!

– Пятьдесят тысяч.

– Идите в палату! А утром я вам снимок легких принесу, полюбуетесь!

Фенрир раздраженно цокнул языком:

– Мне плевать на легкие, веришь, нет? Я хочу покурить.

– Не могу помочь, – девушка зашла на пост и, демонстративно повернувшись к нему спиной, присела к служебному компьютеру.

Саданув ладонью по стойке, Андрей выматерился и побрел по коридору в сторону палаты, где благополучно наткнулся на нескольких бодрствующих бойцов и разжился у них сигаретами бесплатно.

Неделю спустя

– До конца лета заглядывайте к нам раз в неделю на осмотр. Будем анализировать показатели импланта. С сентября – раз в месяц. Стресс, алкоголь, никотин, кофеин, чрезмерные нагрузки на организм – исключить. Диета, свежий воздух, прогулки и восемь часов сна в сутки – теперь ваши лучшие друзья, Максим Алексеевич, – заведующий кардиологией лично проводил выписку Давыдова-старшего.

– Понял, – грустно улыбнулся Макс, жаждавший покинуть стены госпиталя.

– Данные об операции, диагнозы и рекомендации подгрузятся в