Когда меня выпускали из тюряги, какой-то мужик с равнодушным лицом вышел из припаркованного рядом мерина и дал мне конверт. В конверте было пять тысяч долларов и визитная карточка на имя Александра Кельнера с номером телефона. На обратной стороне была приписка «раз в жизни можешь позвонить — выручу». Меня это тогда жутко разозлило. Я добежал до того мужика в машине (повезло, что он еще не уехал) и сунул ему бабло обратно. А карточку с номером оставил все же себе. За каким-то хуем.

И вот сейчас у меня, кажется, и правда не было другого выхода, как позвонить Александру Кельнеру. Олигарху, унаследовавшему бизнес-империю после недавней смерти своего престарелого папаши. Весь интернет был в этих новостях.

Если не поможет он, то… я старался об этом не думать.

Трубку взяли после второго гудка.

— Алексей? — холодно поинтересовался голос в трубке.

— Да, я. И мне очень нужна помощь, прямо сейчас.

Я торопливо изложил ситуацию.

До приезда на место оставалось пять минут.

— Значит, слушай. Расклад такой, — Александр говорил быстро, но при этом спокойно. — Я могу отправить к тебе своих ребят. Они зачистят это гнездо и вас вытащат. Но вертолетом отправить их не могу, только машина. А это два часа от Москвы. Минимум. Могу вызвать полицию через свои связи. Они приедут быстрее. Но там не факт, что вас спасут. Да, и ты скорее всего сядешь, если жив останешься.

— Если они вытащат мою девочку, мне будет похуй. Сяду так сяду. Но вот то, что могут не спасти…

— Тогда через два часа там будут мои.

— Два часа…

— Тяни время, Алексей.

— Если твои не будут успевать, вызывай ментов, — попросил я.

Потому что больше двух часов мы не протянем. Два часа это и так дохера много.

Я скинул брату локацию, а потом затормозил на дороге, ведущей к недостроенному коттеджу на окраине. Там уже ждали ребята Гора. Меня обшмонали, отобрали телефон и ствол, а из машины достали ноут. Завели внутрь, и вот там… Там я все и увидел.

И Ярославу, и своего бывшего лучшего друга.

И вот сейчас я сижу на каком-то ящике, на коленях у меня ноут, который мне вернули, а за спиной стоит Соник, пристально следящий за тем, как мои деньги перетекают на его счет. Как потянуть время? Как?

— Не ожидал, что ты так сильно захочешь работать с Гором, — почти дружелюбно говорю я. — Неужели оно того стоило?

— Стоило, Лекс, не отвлекайся.

Я снова пытаюсь его разговорить.

— А если бы не было Ярославы? Чем бы ты меня убедил?

Он хмыкает.

— Ну вообще-то изначально я думал Ленку задействовать, если ты будешь упрямиться. Но тогда пришлось бы и Грина убирать, а он полезный.

Сука. Какая же он мразь. Как я это проглядел?

Краем глаза слежу за Ярославой. Она ерзает на стуле, пытается прислушиваться к происходящему вокруг, и выглядит такой маленькой, такой растерянной, что мне до безумия хочется убить их всех. Всех до одного.

Но за ее спиной стоит громила с пушкой. И пушка эта нацелена моей девочке в затылок.

С момента моего звонка прошло всего полчаса, деньги на счет я перевел. Еще полчаса, если не меньше, уйдет на то, чтобы выписать контакты тех, с кем я работал лично, а потом что?

Я не верю обещаниям Соника, что они отпустят Ярославу. Это просто приманка, чтобы я сотрудничал. Как только я сделаю все, что им от меня надо, ее уберут. И меня уберут.

— Все, деньги у тебя, — говорю я Сонику. — А контакты в мобильнике, который у меня отжали.

— Сейчас принесу, — спокойно кивает он, как будто мы с ним решаем наши привычные рабочие вопросы.

Он отходит к тем ребятам, которые меня шмонали, а я вдруг слышу резкий, похожий на взрыв, звук на улице. Все тут же настораживаются, мудак с пистолетом, который охраняет мою девочку, отвлекается тоже, и я понимаю, что счет пошел на секунды. Я мгновенно оказываюсь рядом с Ярославой, роняю ее на пол вместе со стулом и накрываю собой. Спину прошивает резкой болью, но я успеваю увидеть вбегающих в недострой мужиков с масками и в камуфляже, успеваю увидеть, как падает замертво Соник и остальные, успеваю вяло подумать «Как они так быстро успели? Все же вертолет, да?», а потом вырубаюсь, крепко сжимая обмякшую подо мной Ярославу.

Глава 24. Моя горячка

— Помогите!

Я подскакиваю, мне на колени шлепается мокрая холодная ткань, а сидящая у кровати мама вздрагивает.

— Тихо, тихо, Ясенька, тебе просто приснился кошмар, — приговаривает она, пытаясь одной рукой уложить меня обратно, а другой прилепить мне на лоб компресс, который я уронила.

— Кошмар?

Я смотрю на свои руки, на которых остались глубокие ссадины от веревок. Последнее, что я помню — это резкий удар головой. Кажется, об пол. А до этого был заклеенный рот, угрозы Соника, родной до безумия голос Лекса и дикий, почти животный страх за него.

Да, это был кошмар, мама. Вот только он мне не приснился.

Где Лекс? Почему я дома? Что произошло?

Я смотрю на маму, как будто ожидая, что она мне сейчас все расскажет, но мама только поправляет мне одеяло.

— Мы так перепугались, — вздыхает она. — Ты бы знала! Нам из больницы позвонили, говорят, что ты на улице сознание потеряла и тебя по скорой привезли. Сказали, может, анемия. Или с сосудами что-то. Как поправишься, обязательно обследуемся. Это ж не дело, чтобы так в обмороки падать. А вдруг бы случилось что?

Какая скорая? Я ничего не понимаю!

А где тогда Лекс? Неужели эти уроды отпустили меня, как и обещали, а его…

Или все-таки это и правда был просто страшный сон?

Я снова смотрю на свои руки.

— А это откуда? — хрипло спрашиваю я, потому что во сне у меня не могли остаться такие следы.

— По этому поводу я уже поругалась с больницей, — хмурится мама. — Медсестры сказали, что, наверное, ремнями тебя в скорой фиксировали и не рассчитали силу. Вот не врачи, а коновалы! Как как можно! Болит? Я тебе мазью намазала уже, должно зажить скоро.

— Да, — бормочу я и позволяю уложить себя в кровать. — Мам, а телефон мой где?

— Вот на тумбочке около тебя лежит, но он разрядился, а где твоя зарядка, доча, я не знаю.

— Зарядка в