Снимаю заколку с головы, распуская длинную кудрявую шевелюру, откладываю предмет в сторону и растрёпываю белые локоны у корней. Надоели эти завитушки, нормально не расчешешься, постоянно путаются, то и дело хочется взять ножницы да срезать их.

— Привет, красотка, — медовый голосок Демьяна звучит за спиной. — Наконец, одни.

Окосевший от алкоголя парень движется в мою сторону,

— К сожалению, — закатываю глаза, бросив на него короткий взгляд, но сразу отворачиваюсь.

— Почему на сообщения не отвечаешь? — ах, да, забыла рассказать, плюс ко всему Демьян ещё и достаёт глупыми сообщениями, постоянно зазывая на вечеринки и какие-то тусовки. Он старше меня на два года, но тупее на целую ступень эволюции.

— Не интересно, — отвечаю сухо всё в том же положении, разглядывая пожелтевшие листики деревьев в темноте.

— Я или сообщения? — в край обнаглев, хватает локоть и рывком поворачивает к себе лицом, чтобы добиться должного внимания. Слишком явная разница в росте даёт о себе знать, приходится запрокинуть голову, чтобы ошалело взглянуть в светлое лицо.

— Всё вместе. И руки свои распускать не нужно, — вырываюсь, убивая уничтожающим взглядом.

— Хорош ломаться, Лиз, — делает неспешный шаг назад. По-хозяйски опирается поясницей на столешницу и с видом господина положения убирает руки в карманы брюк, пока я нервно приглаживаю растрепавшиеся волосы. — Всё я про тебя знаю, раскусил.

— И что же? — меня определённо начинают забавлять глупости, льющиеся из подвыпившего Шведова младшего.

— Строишь из себя правильную недотрогу. Хочешь показаться не такой, как все, особенной. Зацепить, мол, чистотой, — ухмыляется, играя мимикой.

Не выдержав, начинаю смеяться. Демьян расценивает мой смех за согласие с его бредом и подаётся вперёд, обвивая рукой талию.

— С ума сошёл? Отпусти немедленно! — мысленно вся подбираюсь. Ещё никогда и никому не позволяла зажимать себя вот так откровенно. У меня не было и нет парня, я не целовалась и не подпускала близко мужской пол, потому что мне тупо это было не интересно. Учёба и только учёба. — Шведов, отпусти я сказала, совсем обалдел? — пытаюсь вырваться, упёршись в твёрдую грудь.

— Давай подёргайся ещё, подогрей интерес к себе, — самое ужасное, происходит дальше: его наглая ладонь с поясницы опускается на мою пятую точку, нахально сжимая сквозь плотную ткань джинс. — Хочу я тебя, понимаешь? Наигрался уже в эти кошки-мышки, не дети больше.

— Не смей! Я кричать сейчас буду! — всё тело начинает трясти от страха, ужаса, что сейчас кто-то может увидеть. Что Демьян не слышит слова и подталкивает к стене, что он бессовестно распускает руки и уже наклоняется для мерзкого поцелуя.

— Не надо, Лиз. Пошли наверх, накричишься пока будешь раздвигать ножки. Обещаю, тебе понравится. Знаешь, как девкам хорошо со мной? И тебе будет, — выдыхает в мои губы, пока дёргаюсь в насильственном захвате этого бабника, меняющего девушек, как перчатки.

— Только в твоём грёбаном сне это произойдёт, понятно? — собираю всю силу воли и подаюсь вперёд, вынуждая Шведова отступить назад, это даёт моей ноге пространство, чтобы замахнуться и врезать коленом в его пах.

— Стерва... — весь краснеет, мгновенно отпускает меня и хватается за место удара. — Ну подожди, я тебе устрою.

— Ещё раз распустишь свои грабли, расскажу дяде, понял? И не смей мне больше писать, — тяжело дыша с бешено колотящимся сердцем, отступаю к выходу, стараясь не перейти на бег.

— И что твой дядя сделает? Он на задних лапках перед нами прыгает, — злобно цедит Демьян, силой воли выпрямляясь. — Вот так пальцами щёлкну, и он сам племяшку под меня подложит, лишь бы контракт подписать.

— Никогда этого не будет, — отрицательно мотаю головой, пока козёл излучает волны агрессии.

— Уверена?

То, как произносит вопрос, переносит меня в школьные времена, когда я прекрасно знала его мстительную натуру. Ещё никто и никогда не оставался безнаказанным за выпад в сторону нахального мажора. Шведов изощрён в своей мести и всегда идёт до последнего, добиваясь цели.

— Уверена! — не уступаю, хотя внутри прекрасно понимаю, что делаю это зря. Демьян прав, дядя действительно всеми силами пытается угодить их семье. Но он никогда не поступит со мной подобным образом, я же его родная племянница. Да, так и есть. Вадим не допустит этого.

Шведов возвращает самообладание над телом и сдвигается с места, идя в мою сторону. Отскакиваю, но он уверено проходит мимо даже не взглянув.

Чувствуя лютый подвох, чуть погодя иду следом, руки почему-то трясутся. Меня всю колотит, как перед экзаменом. Вхожу в гостиную, как раз в тот момент, когда Демьян наклонившись, что-то произносит практически на ухо своему отцу. Протираю вспотевшие ладошки о джинсы, с ужасом наблюдая за происходящим, как статуя на выставке.

— Лиза, — отдалённо слышу, что зовут. Но мне всё равно в этот момент, потому что с ужасом встречаюсь взглядом со Шведовым-старшим. — Лиза, кому говорю! Чай! Быстрее, — Инесса нервничает, что приходится повторять несколько раз.

— Да... сейчас, — рассеянно отворачиваюсь и на негнущихся ногах возвращаюсь на кухню.

Пока чайник греется, нервно кусаю ногти. Демьян блефовал, сто процентов. Что это придурок мог сказать отцу? Хочу Лизу? Серьёзно? Это бред сивой кобылы. Он всего - навсего решил поиграть на нервах, назло заставить переживать и волноваться.

Но почему Влас посмотрел на меня в этот момент?

Совпадение?

— Долго ты будешь возиться?! — вошедшая мегера вырывает из раздумий. — Лиза! Гости заждались.

— Если заждались, возьми сама и налей, — цежу сквозь зубы. Между нами разница в возрасте всего девять лет. А учитывая, что ведьма достаёт меня ежедневно, бывает, срываюсь. Потому чувствую себя виноватой за слишком явную грубость, вот, как и сейчас. — Пару минут и принесу.

Налив ароматный чай с бергамотом по фарфоровым чашкам с красивыми блюдцами, поднимаю поднос и иду, молясь, чтобы не споткнуться и не разбить посуду. Или ещё хуже, не облить кого-нибудь.

В гостиной что-то ощутимо меняется. Пока расставляю перед присутствующими чай, чувствую прожигающий взгляд Шведова-старшего. Мужчина изучает меня с интересом, будто пытается что-то понять, затем, кивнув сам себе, одобрительно хмыкает.

Внутри трясётся каждая клеточка. И это оправдано, потому что то, что произойдёт дальше, в корне изменит мою