Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 64

— Пани Ракса, я уеду на некоторое время. Я точно не знаю, когда вернусь, но я пока не собираюсь съезжать, не беспокойтесь.

Аренда студии оплачена на месяц вперед, поэтому особого волнения у моей квартирной хозяйки я не замечаю.

Магда во все глаза смотрит на остатки синяков на моем лице, шее и руках, которые я не замазала тональным кремом.

— Конечно, дорогая. Вы ведь знаете, у меня очень хорошая цена, вряд ли вы где-то найдете такую. И этой квартирой, что вы снимаете, уже интересовались, — пани Ракса, как всегда, пускается в рекламирование своей квартиры, преувеличивая ее востребованность.

Я выхожу на улицу с чемоданом вещей, которых должно хватить до возвращения Бетан, хотя на данный момент я сама не знаю, как надолго покидаю свою квартиру. «Бетан, девочка моя, как же я по тебе скучаю, как же мне тяжело без тебя. Помоги мне дождаться тебя и не сойти с ума», — проговариваю я свою мантру про себя.

Эммануэль вальяжно стоит со скрещенными руками. Завидев меня с чемоданом, он расплывается в улыбке и по-джентльменски забирает мои пожитки, чтобы уложить их в машину.

Когда он садится в машину и начинает движение, его грудь вздымается:

— Тебе нужно переехать в лучший район. Здесь в воздухе витает опасность.

«Чувствовать опасность в воздухе — какой странный, но полезный навык», — думаю я.

— Да, я собиралась это сделать, но на какие шиши я буду жить, интересно, а? С учетом того, что даже за это жилье мне теперь нечем платить. Я вообще-то безработная.

Эммануэль поворачивается в мою сторону, на его прекрасном лице застыло удивление.

— Я думаю, после всей нашей истории мы можем смело стереть из памяти тот инцидент с увольнением, — спокойно проговаривает он.

— А я думаю, что после всего, что случилось со мной здесь, я предпочту уехать куда-нибудь подальше.

Видимо, сегодня день моей прямолинейности. От моих слов Эммануэля передергивает, и он таращится на меня со свирепым видом.

— Ну, и куда ты собралась? — от его тона пробегает мороз по коже. Я замечаю, как вздуваются вены на его шее.

— Еще никуда, — парирую я, продолжая свою опасную игру. — Я только из больницы вышла, — развожу руками я и сама удивляюсь, откуда у меня вдруг появилось столько глупой смелости, и зачем я провоцирую того, кто мне явно не по зубам.

Эммануэль резко останавливает автомобиль.

— А как же твоя лучшая подруга? А как же твоя жизнь? Работа? Ты никогда в жизни не найдешь такую лабораторию, как в Гарварде. Если ты останешься, тебя ждет великое будущее. Если же ты уедешь, — спокойно продолжает Эммануэль, — тебя ждет ровным счетом ничего. Неприметная карьера в каком-нибудь захудалом университетишке, и это в лучшем случае. Подумай об этом.

Его глаза напряжено смотрят в мои, и от этого взгляда мое дыхание сбивается.

— Почему вас так волнует моя карьера, Эммануэль? — задаю я очень правильный вопрос для человека, которому в жизни не хватает экстрима. Если он меня не убьет словами, меня прикончит его взгляд.

К моему удивлению, Эммануэль отворачивается от меня, и мой вопрос повисает в воздухе.

— Я и сам не знаю, почему меня это волнует, — наконец произносит он. — Наверное, я чувствую за тебя своего рода ответственность.

Мои ноги предательски слабеют, и я радуюсь, что сейчас сижу.

— Не стоит. Вы мне ничего не должны, — твердо проговариваю я в то время, как мое сердце в грудной клетке выполняет акробатические этюды.

Внезапно оглушительный хохот вырывается из груди Эммануэля.

— Я в курсе, — Эммануэль немного успокаивается, — ты не очень-то любишь, когда о тебе заботятся, не так ли? Или просто не привыкла, — последнее уже больше похоже на утверждение, чем на вопрос.

— Я привыкла сама о себе заботиться. Так оно и есть.

Эммануэль после непродолжительной остановки возобновляет движение машины.

— Так может, стоит предоставить возможность это делать другим? Ну, так, для разнообразия. Авось, понравится.

— Зачем вам это? — задаю я единственный интересующий меня вопрос.

— Ты умная. Умная, но не догадливая, — Эммануэль поворачивается ко мне, и я вижу в его глазах озорные огоньки. — Давай назовем это безвозмездной заботой. Из любви к искусству, если хочешь.

— Безвозмездной? — я понимаю, что такой человек, как Эммануэль, никогда ничего не дает просто так, по доброте душевной.

— Абсолютно, — Эммануэль улыбается мне своей гипнотической улыбкой, — можешь не волноваться.

И я осознаю, что если он с такой же улыбкой попросит меня спрыгнуть с моста, я вполне задумаюсь о такой возможности.

Пока я раздумываю над нашим коротким обменом любезностями, мы успеваем доехать до дома Эммануэля. Хотя домом это назвать язык не поворачивается. Слева от ворот находится, как я догадываюсь, домик охраны с большим зеркальным тонированным окном, кованные ворота примыкают прямо к нему.

Эммануэль не делает никакого знака охраннику и не нажимает на пульт, кованые ворота словно сами распахиваются перед нами. Моему взору предстает огромный шикарный особняк, и я просто поверить не могу, что кто-то живет в таких условиях. И уж точно он вряд ли был построен на зарплату университетского профессора.

— Вы здесь живете? Один? — я больно закусываю нижнюю губу.

— Да. Я же говорил, что у меня много места, — шутливым тоном протягивает он. Эммануэль останавливает машину рядом с парадным входом и забирает мои вещи. К моему удивлению, входная дверь оказывается даже не запертой на ключ.

Дом Эммануэля внешне почти так же минималистичен по своей архитектуре, как и кафедра молекулярной биологии — если слово «минимализм» вообще можно применить к таким размерам, только здесь намного больше стекла, и к нему примыкают навесы на разных уровнях. Большая площадка перед домом выложена светлым камнем, вровень с поверхностью мощения вмонтированы матовые светильники, и мощение кажется чисто вымытым, словно пол в помещении. Над площадкой выступает терраса со стеклянным ограждением. Дом с двух сторон окружен такими высокими деревьями, что я задумываюсь — был ли здесь когда-то лес, или же деревья было специально посажены.

— Будь как дома, — мы заходим в особняк.

Я оглядываюсь — изнутри дом кажется еще больше, может быть, из-за светло-серого, почти белого цвета, в который окрашены стены и потолок. Мы проходим мимо очень длинного стола из светлого мрамора вглубь, к кухне. Столешница кухни имеет П-образную форму, одна ее часть, самая длинная — это большая рабочая поверхность и техника, установленная колонной, средняя часть столешницы параллельна огромному, практически во всю стену, окну, через которое открывается вид на океан. Еще одна ее часть образована высокой стойкой, она чуть

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 64