— Путь свободен, — сообщаю я и ухожу.

Через минуту к нам выходит бледная и заплаканная Ленка, а вокруг пояса у нее обвязана моя кофта.

— Домой тебя отвезти? — спрашивает Лекс через паузу.

— Пожалуйста, — робко говорит она.

— А что там с алгеброй? — вспоминает Соник. — Тебе же помочь надо было.

— Не надо, — на ее бледных щеках вспыхивают красные пятна. — Я… сама потом сделаю. Я уже поняла.

— Окей. Ярослава, идем. Соник, дождешься Грина, — раздает распоряжения Лекс. — Скажешь ему, что мы Ленку домой отвезли.

Тот понимающе кивает.

В машине девчонка устраивается на заднем сиденье и сидит там молча, как мышка, всю дорогу. А перед тем, как выйти возле того дома, к которому Лекс ее привозит, она еле слышно бормочет:

— Спасибо. Я потом верну кофту.

— Не за что, — мягко говорю я. — Если будет плохо, съешь таблетку обезболивающего. И витамины тоже пей, лишними не будут.

Она кивает и выскальзывает из машины. Лекс смотрит ей вслед, а потом переводит взгляд на меня, и это очень странный взгляд. Как будто я сделала что-то такое, чего он от меня совершенно не ожидал. Что-то хорошее.

— Женские дела, да? — негромко спрашивает он, явно имея в виду Ленку.

— Ага, — я почему-то чувствую себя смущенной.

— Спасибо.

— За что? — не очень понимаю я.

— За то, что помогла ей. Ты ведь не должна была этого делать.

— Я, по-твоему, совсем без сердца что ли? — возмущаюсь я. — Считаешь, я могла ее бросить в такой ситуации?

— Не знаю, — пожимает Лекс плечами. А потом вдруг усмехается. — Ты, наверное, не могла. А остальные бабы… за нехер делать.

— Почему ты так плохо думаешь о женщинах? — с некоторой обидой спрашиваю я.

— Я о всех плохо думаю, — сообщает Лекс. — За редкими исключениями.

— Вот и зря, — убежденно говорю я. — Я считаю, что пока человек не сделал лично тебе никакой гадости, он по умолчанию считается хорошим.

— А я смотрю, Ярослава, жизнь тебя ничему не учит, — кривит губы в какой-то неприятной усмешке Лекс. — Тебя рыжий отдал нам за бабки — хер знает кому, каким-то левым пацанам! — а ты взяла и пошла, потому что типа все люди хорошие и друзьям надо помогать. Так?

Я молчу. Вроде крыть нечем и вроде Лекс прав, но…

— Я все равно считаю, что надо доверять людям, пока они не доказали обратное, — наконец нахожу я подходящие слова. — Понимаешь?

— Неа. Звучит красиво, а по факту дерьмо полное. Доверять надо себе, а с остальными быть настороже.

— И что, скажешь, и тебе нельзя доверять? — с вызовом спрашиваю я.

— Мне в первую очередь, девочка, — скалится он. — Разве не поняла еще?

— Неприятно жить в мире, где нельзя никому доверять, — тихо говорю я.

— Ну я ведь живу, — усмехается Лекс. — Все враги, пока не доказано обратное. Вот такой принцип.

— И что хорошего в твоем принципе?

— Жизнь спасает, причем не один раз, — говорит он и, судя по выражению лица и тону, не шутит.

По спине прокатывается холодок, и я вдруг понимаю, что продолжать этот разговор не стоит.

Лекс, видимо, считает так же, потому что наконец заводит машину и отъезжает от дома Лены, у которого мы и так уже стоим слишком долго.

— Ко мне? — спрашивает он.

— Если можно, я бы домой вернулась, — признаюсь я, слегка побаиваясь его реакции. — Можно? Я просто устала.

Лекс, как ни странно, просто молча кивает. И дальше мы едем в тишине.

Вот только я никак не могу отделаться от мыслей о Ленке, слишком много вопросов накопилось, и в какой-то момент я все же не выдерживаю.

— Слушай, — решительно говорю я, и Лекс вопросительно вздергивает бровь. — Не хочу показаться занудой, но мне одной кажется ненормальным, что такая юная девочка общается с… э-э-э… — я сконфуженно замолкаю.

— С бандитами? — спокойно интересуется Лекс. — Это ты хотела сказать, Ярослава?

— Со взрослыми парнями, — выкручиваюсь я. — Это опасно для нее.

— Типа у нас ее изнасиловать могут? — хмурится Лекс. — С ума, блядь, сошла что ли? Не вздумай такое при Грине ляпнуть. Он за Ленку кому хочешь башку свернет. А мы поможем.

— Да я про другое! Лекс, ну она же школьница! А у вас тут деньги, оружие… и вообще работа не самая безопасная. Мне кажется, родители Лены с ума бы сошли, если бы узнали, где она время проводит.

— Не сошли бы.

— Тебе откуда знать?

— Потому что их нет.

— В каком смысле нет?

— В самом прямом, блядь.

— Стой, — хмурюсь я. — А с кем она тогда живет? Кто ее воспитывает?

— Баб Маша. Но она Ленке и Чебе вроде прабабка, если я ниче не путаю. Короче, старая она уже очень.

— Кто такой Чеба?

— Брат Ленки.

— Подожди-подожди, — я встряхиваю головой, потому что она уже начинает трещать от мыслей и вопросов. — А Грин кто? Почему он о ней заботится, а не брат?

Лекс тяжело вздыхает и трет одной рукой лоб, который перерезает глубокая морщина.

— Так. Короче. Я тебе скажу, но на этом мы тему закроем. Поняла?

— Поняла, — тихонько говорю я, чувствуя, что ничего хорошего я сейчас не услышу.

— Чеба, Ленкин брат, был с нами. Бля, сколько лет назад это было… лет пять? Короче, мы тогда только начинали, нихуя не было, жрать хотелось, вот и пошли в криминал. Казалось, что все просто. Пока…

— Пока? — непослушными губами выговариваю я.

— Пока Чебу не подстрелили, — буднично говорит Лекс. — До больницы его не довезли, умер от потери крови. По факту у Грина на руках. А у Чебы дома бабка и Ленка, она совсем мелкая тогда была. Мы деньгами им все вместе помогали, но Грин еще и там постоянно был, по дому помогал, в магазин там смотаться, уроки с мелкой сделать… Короче, считай, что он заменил Чебу. И Ленке он как брат.

Я тут же думаю о том, что Грин может сколько угодно считать себя братом этой худой белобрысой девчонки, но и слепому видно, что она в него влюблена по уши со всем своим подростковым пылом.

Ох бедная…

Лекс подъезжает к моему дому, тормозит и по-собственнически целует меня. Глубоко, долго, жарко. Потом с тяжелым вздохом отстраняется и говорит:

— Завтра из дома тебя заберу. В шесть часов.

— От университета удобнее, — возражаю я.

— Нет, — отрезает Лекс. — Не хочу там больше светиться.

Вздыхаю. Ладно, ему виднее.

Выхожу из машины, отхожу на два шага, но вдруг понимаю, что