— О! Зятёк! Заходи-заходи! — громко крикнула она в динамик, так что Виктор, кажется, услышал её и без телефона. — Ты там нашу Лери не обижай, а то я приеду и тебе устрою!

Виктор улыбнулся, и эта улыбка была искренней и тёплой, лишенной привычной хищности. Он поднял руку, помахав Луизе в ответ, и его взгляд скользнул от кузины на Валерию.

— Он у нас теперь совсем ручной, — игриво заметила Валерия, наслаждаясь моментом.

Луиза рассмеялась в ответ, и Валерия, не удержавшись, тоже засмеялась. Весь кабинет наполнился их весёлым, звонким смехом.

Когда смех немного стих, Валерия, всё ещё улыбаясь, посмотрела на Виктора, который теперь подошёл ближе, опускаясь на диван рядом с ней. Он обнял её за талию, притягивая к себе.

— Так вот, насчёт двух свадеб, — Валерия повернулась к нему, её глаза блестели от озорства. — Я Лу пообещала, что мы обязательно сыграем ещё одну церемонию. В Риме. Для моих родителей и бабушки с дедушкой. Со всеми клановыми почестями.

Виктор посмотрел ей в глаза, его улыбка стала ещё шире, и в ней появилась та самая, только ей понятная, хищная нотка. Он слегка сжал её талию.

— Как моя госпожа приказала, так и будет, — низко прошептал он, его голос был полон покорности, которая была лишь маской его абсолютной власти. Он поцеловал её в висок, а затем перевёл взгляд на экран телефона. — И вы там, Луиза, готовьтесь. Напьётесь вволю, обещаю.

Луиза взорвалась от восторга на другом конце провода.

— ВИКТОР! Вот это по-нашему! Я тебя обожаю!

Валерия снова покачала головой, счастливо прижимаясь к Виктору. Она знала, что у них будет не одна, а, возможно, и три свадьбы. И каждая из них будет идеальной. Потому что рядом с ним, она наконец-то была дома.

...

Спустя несколько месяцев, в один из, казалось, счастливых дней, преддверие свадьбы, Валерия проснулась раньше него. Она лежала, глядя в потолок, и впервые за много месяцев её сердце стучало не спокойно, а резко, тревожно, будто что-то неслось к ней издалека, предвещая беду. Еще и тошнило. Она повернула голову. Виктор ещё спал — сильная рука на её талии, дыхание тёплое, равное. Такой спокойный… как будто вокруг нет ни кланов, ни врагов, ни политики. Она не удержалась — прижалась губами к его щеке, чувствуя мягкую щетину. Он поморщился, как всегда, когда его будили, и пробормотал:

— Ещё пять минут, змейка…

— Виктор. — Валерия коснулась его плеча. — У меня плохое предчувствие.

Его глаза открылись сразу. Резко. Но, увидев, что она не в опасности, а просто нервничает — он улыбнулся. Медленно, с теплом, которое она всегда чувствовала кожей, которое проникало в каждую клеточку её тела.

— Перед свадьбой у всех так. — Виктор провёл пальцем по её щеке, успокаивая. — Через несколько недель ты станешь миссис Энгель.

— Виктор… — она нахмурилась. — Нет. Я серьёзно.

Он приподнялся на локте, приблизился, его взгляд был внимательным, но уверенным.

— И я серьёзно.

Мужчина лёгким движением щёлкнул её по носу. — Не переживай. Я просто съезжу проверить один склад. Пара часов — и я вернусь.

— Мне не нравится это «пара часов», — прошептала Валерия, предчувствие сжимало горло. — Оно обычно превращается в «пять дней».

Виктор хмыкнул, притягивая её ближе. — Потому что ты меня отвлекаешь.

Девушка закатила глаза, но он перехватил её лицо ладонями и медленно поцеловал — долгим, ласковым, тёплым поцелуем. Тонким. Утренним. Почти домашним. Поцелуем-обещанием. Валерия погладила его по щекам и прошептала:

— Я люблю тебя.

Виктор замер на секунду — как всегда, будто слышит это впервые, будто это было самое ценное, что он мог получить. Потом склонился и коснулся её лба губами.

— А я — тебя.

Он скользнул пальцами по её щеке. — Буду целый день думать о том, как ты говоришь это.

Она улыбнулась сквозь тревогу. Он встал, оделся в привычный тёмный костюм, который сидел на нём безупречно. Она проводила его до дверей.

— Возвращайся скорее. — приказала Валерия, поправляя его галстук.

— Всегда. — поцеловал Виктор ее ладонь.

Его последняя улыбка была мягкой — и он ушёл.

И Валерия пыталась работать. Пыталась читать. Пыталась тренироваться. Но мысли срывались. Сердце то сжималось, то билось быстро, предчувствие не отпускало. К вечеру она уже не выдержала: вытащила муку, яйца, сахар.

— Я испеку ему пирог. Потому что если руки заняты — голова думает меньше.

Кухня наполнилась запахом корицы и яблок. Она поставила пирог на стол, стараясь выглядеть спокойной. Села. Смотрела на часы.

19:37

19:42

19:55

— Ну же, Вик… — прошептала она, её голос был едва слышен.

Она взяла телефон и позвонила. Тишина. Гудки. Автоответчик. Попробовала снова. Снова тишина. Её сердце оборвалось. Валерия встала, накинула куртку.

— Нет. Нет. Нет.

Виктор всегда отвечает. Даже когда злится. Она это знала. Она выбежала из комнаты, её ноги несли её сами.

Она открыла парадную дверь — и замерла. Во двор въехали несколько машин. Не обычная охрана. Не дежурные патрули. Это были его люди. Люди, которых присылают, когда что-то произошло. Люди, которые никогда не выходят из машин медленно — а сегодня вышли так, будто несут на себе весь ад, всю тяжесть мира.

Валерия медленно, шаг за шагом пошла им навстречу. Её голос дрогнул, но прозвучал твёрдо.

— Что стряслось? Где Виктор?

Они не отвечали. Их лица были опущены, глаза избегали её взгляда. Один мужчина — старший среди них, его заместитель, его правая рука — опустил взгляд. А потом все, как по команде, опустились на колени перед ней. В тишине. В снегу, который начал тихо падать. Перед будущей миссис Энгель.

У Валерии потемнело в глазах. Земля ушла из-под ног.

— Где Виктор?! — её крик разорвал тишину, полный отчаяния и ужаса.

Старший поднял голову — медленно, почти боясь взглянуть ей в глаза. И произнёс:

— Госпожа… нам очень жаль.

Глава 57

Снег шёл крупными хлопьями — тихими, мягкими, почти невинными, словно само небо оплакивало невысказанное горе. Такой снег никогда не бывает в тот день, когда рушится чья-то жизнь, когда мир выворачивается наизнанку. Но именно в такой, обманчиво спокойный снег, люди Виктора стояли на коленях перед ней, их головы были склонены, а лица искажены скорбью.

Валерия не чувствовала пальцев — они онемели от холода и шока. Не чувствовала ног — земля ушла из-под них, растворившись в небытие. Она слышала только собственное сердце — глухой, рвущийся стук, как безумные удары по железу, отдававшийся в висках, заглушая мир вокруг.

— Где Виктор? — повторила она почти шёпотом. Шёпотом,