Я против воли прислушиваюсь. И да, сначала различаю в общем шуме голос Грина, который что-то негромко говорит, словно оправдываясь, а потом внезапно в коридоре раздается слишком знакомый голос.

Голос Пашки. Дрожащий и срывающийся:

— Где Яся? Вот деньги, я все принес. Где она?

— Где? — издевательски тянет Лекс. — А хуй знает. Может, в канаве, может, по кругу ее пустили, а, может, домой уже уехала. За сутки дохера чего могло случиться. Но тебя это разве ебет, рыжий? Ты же сам мне ее отдал. За украденное бабло.

— Но я же вот… все вернул! Лекс, пересчитай, если не веришь!

У меня перехватывает горло. От странной смеси жалости и злости.

И вроде мне чуть легче от того, что Пашка не оказался полным дерьмом и все же вернулся за мной, но… Но Лекс прав. За сутки могло случиться очень и очень многое.

Оно и случилось.

Лекс ничего не отвечает, и Пашка снова начинает говорить.

— У нас был договор, — упрямо напоминает он, хотя голос у него по-прежнему дрожит. — Яся была залогом. Я вернул деньги, ты должен теперь ее…

— Договор, блядь? — перебивает его Лекс. — Кто мне будет про договор вякать? Ты, пиздливая сука? Ты у меня деньги украл, а потом возвращаешь их с таким видом, как будто я тебе что-то должен. Ты подсунул вместо себя девчонку и сказал, что бабки будут через пару часов, а потом проебал все сроки. Так, какой тебе, нахуй, договор?

— Но я не мог раньше, — с отчаянием возражает Пашка. — Мне их только сегодня…

Он вдруг умолкает, а я слышу сухой, ядовитый смех Лекса.

— К Ящеру деньги таскал? Что пялишься так? Думал, я не в курсе? Не надо меня считать дебилом, рыжий. Дебил тут только ты. И много выиграл?

— Полтора процента потерял, — шепчет Пашка.

— Я ж говорю: дебил. Все, вали отсюда. Грин, забирай его. А деньги в общак положи.

— Так это ж твои, — недоумевающе тянет Грин. — Ты свои вместо них вкладывал.

— Грин, я внятно сказал, не? В общак. Не хочу об эти пол-ляма мараться. Все, давайте. На выход.

— Я не пойду! Где Яся? — истерично вскрикивает Пашка. — Ее дома ждут! Родители ее будут переживать!

— Добренький какой, посмотри на него, Грин, — зло хмыкает Лекс. — Вчера, когда свою жопу трусливую спасал, нихуя про ее родителей не думал, а тут вдруг нате вам!

Я сижу на кровати, обхватив руки коленями, и чувствую, как меня колотит. По щекам катятся слезы. Я хочу заткнуть уши и не слышать этого всего, но не могу. Продолжаю вслушиваться в каждое слово, доносящееся из коридора.

— Сегодня она дома будет, — вдруг сухо говорит Лекс. — И не трясись. Смотреть противно.

— Правда?

— Мое слово что-то значит, прикинь. В отличие от твоего.

— Где Яся? Я хочу ее увидеть. Грин сказал, что она с тобой уехала.

— Грин пиздит много, — с отчетливой угрозой тянет Лекс.

— Блядь, сорри, — хрипло говорит Грин. — Я просто…

— Яся? — вдруг зовет Пашка. — Яся, ты тут?

Я молчу.

Уверена, что под приказом Лекса «не выходить» подразумевалось и молчание. Но я не отвечаю не только поэтому. Какая-то злая часть меня хочет, чтобы Пашка хоть на несколько минут испытал такое же жуткое неведение и беспомощность, как я. Когда не знала, что со мной сделают. Когда не знала, приедет ли он за мной.

— Яся!

Я не выдерживаю. Вскакиваю с кровати и оглядываю комнату. Должно же быть хоть что-то, во что можно одеться. Футболка? Шорты? Штаны? Но рядом с кроватью ни одной лишней вещи. Поколебавшись секунду, я распахиваю шкаф и вижу там аккуратные стопки вещей. Интересно, мне сильно достанется от Лекса, если я возьму его футболку и шорты? Наверное, не больше, чем если я сейчас выйду в коридор. Какая разница, получать за один косяк или сразу за два?

Я достаю серую футболку, натягиваю ее прямо на голое тело и ищу хотя бы что-то, чем прикрыть ноги. Где тут у него лежат шорты?

— Хватит орать. Грин, забирай его, — Лекс жестко пресекает Пашины крики. — Ярослава больше не твое дело, рыжий. Увижу тебя рядом с ней — урою. Ключ от твоего пункта где? Грин, забери. Пароли и доступы Соник уже поменял. Ребятам мы сказали, что с тобой больше не работаем, так что не суйся ни к кому из них.

— Лекс! — в голосе Пашки звучит паника. — Но я все понял. Я так больше не буду. Это же всего один раз было.

— Одного раза хватило. Вали. А не, стой. Чуть не забыл. А теперь то, для чего Грин тебя сюда привез.

Я в ужасе вдруг слышу глухой звук удара и жалобное скуление.

— Это за то, что пытался наебать меня, — спокойно комментирует Лекс.

Еще один приглушенный вскрик.

— А это за то, что девчонку подставил.

Господи! Он же его убьет сейчас!

Так и не найдя шорты, я вылетаю в коридор в одной футболке Лекса, которая едва доходит мне до середины бедра.

На полу лежит Пашка, скорчившийся, с перепачканным в крови лицом. Рядом с ним возвышается Лекс, а в углу около двери флегматично пристроился Грин. При виде меня у него брови тут же удивленно взмывают вверх.

— Стой! Пожалуйста! — кричу я. — Лекс, не надо.

Он оборачивается и смотрит на меня холодно.

— Иди в спальню.

— Ты… — хрипит Пашка. — Ее…

— В спальню, Ярослава. — безэмоционально повторяет Лекс. — Живо.

У меня так сильно колотится сердце, что пульс отдается грохотом в голове, словно по ней кто-то бьет молотом.

— Не трогай его. Пожалуйста, — умоляю я, глядя только на Лекса. Только в его холодные безразличные глаза, в глубине которых ищу намек на живые чувства. Они там есть, я знаю! Я сама их видела этой ночью. — Я не смогу с этим жить… у него мама!

— У всех мамы, даже у мудил и маньяков. И что теперь?

— Лекс, — шепчу я. — Ради меня. Пожалуйста.

В коридоре становится так тихо, что слышно только тяжелое сиплое дыхание Пашки.

И вдруг Лекс делает шаг назад.

— Пошел вон, — не глядя, приказывает он Пашке. — Грин, проследи.

Грин смотрит на меня, выпучив глаза и чуть приоткрыв рот.

— Хера себе, — бормочет он так, будто не верит тому, что видит, а потом поднимает Пашку с пола, выволакивает из квартиры, и дверь за ними захлопывается.

— Спасибо, — выдыхаю я горячо. — Лекс, спасибо!

Но он только сжимает челюсть до желваков и уходит на кухню.