Я сажусь и, пока дверь захлопывается, успеваю услышать:

— Зачетная девочка, рыжий. Высший сорт. Не привезешь деньги, себе ее оставлю.

Что?!

Это шутка или…

Или нет?

От ужаса перехватывает дыхание, я пытаюсь что-то сказать, но из горла выходит только хрип. Парни быстро занимают передние сиденья, дают по газам, и я не успеваю опомниться, как мы уже едем.

Я — еду с ними.

Господи, еще бы знать куда!

Они ведут себя так, будто я пустое место — негромко переговариваются между собой, не обращая на меня внимания, и тот смуглый, кажется, недоволен тем, что я здесь.

— Ну и нахер нам эта девка? Мы ее сейчас по точкам будем с собой таскать, бля?

— А тебя ебет, Грин? — холодно спрашивает тот, который со светлыми равнодушными глазами, и так резко поворачивает, что я валюсь набок и едва не падаю на сиденье.

Его зовут Лекс. Я запомнила.

А второй, значит, Грин.

Я где-то читала, что если тебя похитили, надо как можно больше узнать о похитителях, чтобы потом можно было использовать эту информацию.

Но, стоп, меня же не похитили! Я просто согласилась с ними поехать. Чтобы помочь Пашке. Через два часа он вернет им то, что должен, и я попрощаюсь с этими ребятами раз и навсегда. А потом буду рассказывать об этой истории, как об очень смешном случае.

Ой, представляете, я однажды ездила с бандитами в их машине! Да, да, очень интересно было.

Черт.

Я быстро вытираю влажные ладошки об юбку. Как я себя ни успокаиваю, мне все равно страшно. И сердце колотится где-то в горле.

— А куда мы едем? — неловко спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

На переднем сиденье воцаряется тишина. Кажется, они не ожидали, что я буду с ними разговаривать.

— Не твое дело, девочка, — бросает Лекс. — Закрой свой хорошенький ротик и не отсвечивай.

— Меня зовут Ярослава, — я все еще пытаюсь наладить с ними контакт. — А вас?

Лекс тормозит на светофоре и оборачивается ко мне, а у меня снова озноб по коже от его взгляда.

— Ты дохрена много пиздишь, Ярослава, — грубо говорит он. — Если тебе надо чем-то рот занять, я обеспечу, базара нет. Но вряд ли это твоему рыжему понравится.

— Вы что, хотите мне кляп в рот засунуть?! — от возмущения я даже перестаю их бояться.

— Хочу засунуть, ага, — хмыкает Лекс. — Только не кляп.

Грин грубо фыркает, едва сдерживая смех.

— А что? — не сразу понимаю я. Но уже через секунду до меня доходит, и от ужаса и стыда я вся вспыхиваю. — Ой…

— Ойкать под своим рыжим будешь, девочка. А сейчас помолчи.

И в этот раз я послушно затыкаюсь.

Мы куда-то едем, кажется, на окраину города, потому что я не узнаю мелькающие за окнами пейзажи. Какая-то промзона, гаражи, частные дома… В голове жуткие мысли, и я стараюсь себя от них отвлечь, вслушиваясь в те реплики, которыми между собой лениво перебрасываются Лекс и Грин.

— Тот заказ из Москвы пойдет по шесть процентов, я обещал.

— Ок, понял. Там много, надо с инкассаторами договариваться?

— Много, но они сами. В понедельник подъедут заберут.

— Понял, скажу Сонику. Он в банке сейчас вроде, да?

— Там. Я сам ему скажу, это просто чтобы ты в курсе был.

Их разговор меня, как ни странно, успокаивает, потому что, судя по их словам, они никого не планируют убить или ограбить. Банки, проценты, инкассаторы — вполне себе подходящие слова для честного бизнеса. Вряд ли Пашка стал бы влезать в криминал, правда? Он ведь хороший парень. Мой папа всегда так про него говорит. Хороший, добрый, ответственный…

«…очень хороший, ага. — вдруг ядовито говорит мой внутренний голос. — Подставил тебя под удар, а сам уехал».

«Нет! — мысленно возражаю я сама себе. — Не подставил! А попросил помочь! И точка. Со мной все будет хорошо! Но люлей он у меня, конечно, получит. Потом. Когда все это закончится».

Мы заворачиваем в какой-то неприметный двор с четырехэтажными старыми домами и тормозим перед подъездом. Парни, как по команде, поворачиваются ко мне и хмурятся.

— Пойдем вдвоем и оставим ее в тачке? — недовольно спрашивает Грин.

— Нет, — отвечает Лекс через паузу. — Иди один. Я тут буду. Там не так много, да и с Ринатом проблем никогда не было.

— С рыжим тоже раньше не было, — цедит Грин. — А теперь, бля, шлюху его с собой возим, как будто нам делать больше нехрен.

Это он про меня?! От унижения лицо начинает гореть, но тут вдруг его осаживает Лекс.

— Завали, Грин, — негромко советует он.

В его голосе столько силы и скрытой угрозы, что тот хмурится еще сильнее, но нехотя кивает и с силой хлопает дверью, выходя из машины.

Он уходит, а Лекс остается, и мне вдруг начинает не хватать воздуха. С ним наедине еще страшнее, хоть он и только что за меня заступился. У этого парня слишком давящая энергетика, а еще он чересчур откровенно меня рассматривает. Как будто я товар на витрине.

Несколько минут я терплю, а потом не выдерживаю.

— Пожалуйста, не смотрите так на меня, — я пытаюсь съежиться и стать меньше. Незаметнее.

— Почему? — он усмехается одним уголком рта. — Ты красивая. Есть на что посмотреть. И личико что надо, и губки минетные, и глазки золотые.

Я на мгновение теряюсь. Это комплимент? Или все же оскорбление?

И не золотые у меня глаза, просто светло-карие. Не надо тут выдумывать.

Лекса не смущает отсутствие ответа, он продолжает меня рассматривать.

Мне ужасно неуютно под его пристальным взглядом, поэтому я молча отворачиваюсь и смотрю в окно, на подъезд, в котором не так давно исчез Грин. Зачем он туда пошел, интересно? И когда вернется?

— Долго что-то, — бормочет себе под нос Лекс, словно отражая мои мысли. И вдруг я слышу такой странный щелчок, который меня заставляет обернуться. И от увиденного тут же застывает кровь в жилах, потому что у Лекса в руках пистолет. Настоящий, блин, пистолет, который он держит так уверенно и спокойно, будто ничего в этом нет такого.

— Тут побудь, двери я заблокирую, — коротко распоряжается он. — Схожу проверю, что там.

Но не успевает Лекс выйти из машины, как в дверях подъезда появляется Грин. Через плечо у него перекинута спортивная сумка.

— Наконец-то, — ворчит Лекс и убирает пистолет.

А я, перепуганная до невозможности, смотрю, как на сиденье рядом со мной приземляется туго набитая спортивная сумка. Молния