Рико молчал секунду, его взгляд был прикован к Виктору, словно он боялся озвучить ответ. А затем тихо, почти неслышно сказал:

— Это сделано… слишком точно, босс. Слишком выверено. Одновременно. Никто… никто так не работает, кроме…

— Кто, Рико?! — рявкнул Виктор, перебивая его, чувствуя, как холод ползёт по его спине. Он уже предчувствовал ответ, но отказывался его принять.

— …Она, — прошептал Рико, и в его голосе прозвучало не просто уважение, а священный трепет перед той, кто могла сотворить такое.

В этот момент дверь кабинета распахнулась вновь, и в неё ворвалась ещё одна группа охранников, их лица были серыми от ужаса.

— Босс… — голос молодого охранника дрожал, его глаза бегали по комнате, избегая взгляда Виктора. — Босс…

— Что ещё, черт возьми?! — Виктор чувствовал, как земля уходит из-под ног.

— В порту Нью-Джерси… нашли тело.

Сердце Виктора остановилось. Замерло, словно пытаясь отрицать услышанное. Он не поверил. Он отказался слышать, отказался принять этот новый удар.

— Какое тело? — Его голос был странно глухим, как из подземелья.

— Женщ... женское, босс. С татуировкой. Лилия.

Лилия. Лилия Андрес. Её фамильный герб.

— Нет, — тихо сказал мужчина, его мир рушился. — Бредятина. Она не могла.

Глава 42

Ночной Нью-Йорк был серым и тихим — слишком тихим для города, где обычно всегда что-то кричит, ревёт, злится. В эту ночь огни Манхэттена казались потускневшими, а гул затих, словно сам город замер в предвкушении катастрофы. Весь район Бруклина, где ещё недавно возвышались массивные склады, был перекрыт — полицейские и пожарные оттеснены за три квартала, их сирены молчали, не смея нарушать установившуюся тишину. В центре этого разрушенного ада, среди тлеющих руин, искорёженного металла и запаха гари, стоял человек, которому весь этот хаос принадлежал.

Виктор Энгель. Его чёрный костюм был безупречен, несмотря на окружающую пыль, небрежно накинутое пальто скрывало широкие плечи. Руки засунуты в карманы, словно он лишь прогуливался по парку. На лице — ни единой эмоции. Глаза… опасно спокойные, холодные, как зимнее небо перед снегопадом. Вокруг него бегали его люди, тени мелькали в свете прожекторов. Кто-то докладывал о масштабах взрыва, о невосполнимых потерях. Кто-то ругался сквозь зубы, оценивая ущерб. Кто-то говорил, что нашли тело. Но никто не решался подойти ближе, чтобы нарушить его молчание, чтобы столкнуться с этой пугающей невозмутимостью.

Наконец, один из подчиненных, молодой парень, чьё лицо было бледно от шока, всё же набрался смелости и сделал шаг вперёд.

— Босс… тело нашли. Женское. Обгорело почти полностью, идентификация затруднена, но… одежда… похожа на ту, что она носила.

Виктор не пошевелился. Он даже не моргнул. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь руины, в пустоту.

— Где? — Голос был низким, глухим, лишённым всяких эмоций.

Парень кивнул в сторону дальнего угла склада, где огонь уже потушили.

Там, среди искорёженного металла, обугленных балок и едкой гари, под белой тканью, которую ветер слегка шевелил, лежало тело. Окурившееся, маленькое, хрупкое — настолько, что издалека действительно напоминало её. Пожарные уже заканчивали осматривать место, их лица были мрачными.

Но не для него.

Он уже знал.

С первой секунды, как услышал про взрывы, про «похожее тело», про записку, оставленную в одном из складов, чудом уцелевшую, с одной лишь короткой, холодной фразой: «должница возвращена земле» — он уже понял. Он почувствовал.

Это она.

Точнее — её почерк.

Не в буквальном смысле. Валерия Андрес никогда не делала очевидных убийств. Она делала очевидные послания. И это было посланием. Ясным. Громким. И крайне личным.

Но он всё равно подошёл.

Медленно. Уверенно. Каждый его шаг по разрушенному полу был полон неизбежности.

Когда он оказался в нескольких метрах, его голос прозвучал низко, как раскат грома, от которого, казалось, дрожали уцелевшие стены:

— Отойдите.

Все, кто был рядом, расступились мгновенно, не задавая вопросов. Воздух вокруг него казался наэлектризованным.

Он присел на корточки рядом с белым холстом, его движения были точными, выверенными. Снял чёрную кожаную перчатку, открывая сильные, сбитые в кровь (ещё не до конца зажившие) костяшки, и приподнял край ткани.

Удар запаха — мясо, дым, гарь, смерть — обрушился на него, но на его лице не дрогнуло ни одной мышцы. В его глазах по-прежнему царила опасно спокойная пустота.

Он наклонился ближе, внимательно изучая то, что осталось от человека под тканью:

Череп — шире, чем у Валерии.

Ключицы — длиннее.

Форма рук — не её, более массивные.

Руки не такие грубые, как у его Змейки, которая всю жизнь носила оружие.

Пальцы — не тонкие, не изящные.

Он молчал секунду.

Две.

Три.

Тишина растянулась, казалось, на целую вечность.

Потом тихо — почти ласково — рассмеялся.

Не громко. Не безумно, как мог бы. А ровно так, как смеётся мужчина, которого хотели обмануть, но не дотянулись. Смех был полон опасного торжества.

Виктор опустил ткань обратно, бережно, словно тело было ни при чём. И поднялся, возвышаясь над всеми, кто его окружал.

— Это не она, — Голос ровный, спокойный, страшный в своей абсолютной уверенности.

Рико, который осмелился подойти ближе, растерянно моргнул.

— Босс, но анализы… когда их сделают…

— Не она, — повторил Виктор, перебивая его, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

Он посмотрел на тело под тканью так, будто это был просто мусор, не стоящий даже секундного внимания.

— Она слишком умная, чтобы умирать так. — Мужчина усмехнулся краем губ, и в этой усмешке была ядовитая смесь восхищения и разочарования. — Слишком гордая. И слишком злая на меня, чтобы просто умереть.

Рико моргнул, его мозг начал лихорадочно работать.

— Значит, тело подбросила, чтобы…

— Чтобы я подумал, что она мертва? — Виктор поднял взгляд, и в его глазах наконец-то проявилось что-то живое — опасный, хищный блеск. Он прошёлся по месту взрыва, спокойным взглядом оценивая масштаб разрушений, но, казалось, видел нечто большее.

— Она хотела меня ударить. Сильно. Больно.

— Получилось… — пробормотал кто-то из ребят, оглядывая дымящиеся руины.

— Но не так, как она думала, — Виктор выпрямился, его силуэт стал ещё более спокойным, уверенным.

Мужчина остановился у обугленных остовов стеллажей, положил руку на горячий от недавнего огня металл и прошептал, его голос был едва слышен, но звучал как приговор:

— Она жива.

Все замолчали, словно услышали пророчество.

— И раз она жива… — его улыбка стала очень медленной, очень опасной, очень… тёплой. В ней читалось всё: предвкушение охоты, злость на обман, но главное — странное, искажённое счастье. — Значит, решила отомстить. Эх, а могла просто спросить. Я бы всё объяснил.

— Босс… что прикажете? — Рико был готов к любому приказу.

Виктор посмотрел в сторону разрушенного склада