Я бегло просматриваю заключения врачей – диагнозы действительно серьёзные. Без квалифицированной помощи мама Рады может не выжить. У меня сжимается сердце от жалости.

– Понимаешь, нам нужен кредит на лечение, – продолжает Рада, судорожно комкая платочек. – Но банк отказывает, потому что я официально нигде не работаю. Русланчик, умоляю – возьми меня к себе в компанию! Я буду стараться, сделаю всё, что нужно. Только помоги!

Я растерянно смотрю на Раду, которая заглядывает мне в глаза с немой мольбой. Такая красивая и такая несчастная… Ну как ей отказать?

Ведь каждый из нас может оказаться в такой ситуации. Это очень тяжело, когда твои самые близкие люди тяжело болеют, а ты ничего не можешь с этим сделать.

– Я готова на всё, лишь бы помочь маме!

В принципе, мне и правда нужен толковый помощник. Сам уже не справляюсь с объёмами работы.

– Знаешь, я мог бы взять тебя своей личной ассистенткой, – задумчиво произношу я. – Будешь помогать мне с документами, вести график встреч и переговоров. Как тебе такой вариант?

Рада мгновенно преображается. Её глаза загораются надеждой и благодарностью. Она смотрит на меня так, будто я её спаситель.

– О, Руслан, это просто замечательно! Я буду стараться, обещаю! Сделаю всё в лучшем виде.

Её взгляд прикован к моим губам, пока я продолжаю объяснять детали. Рада буквально ловит каждое слово.

– Что ж, тогда завтра в девять утра жду тебя здесь, – подытоживаю я. – Проведу краткий инструктаж и сразу приступишь. Испытательный срок – месяц. Дальше видно будет.

– Русланчик, ты самый лучший! – щебечет Рада, смахивая слёзы. – Спасибо тебе! Не пожалеешь, что поверил в меня.

Я неловко обнимаю Раду в ответ, ощущая её упругую грудь.

* * *

Резко выныриваю из воспоминаний, когда такси останавливается возле нашего с Полиной дома. Под рёбрами тревожно ёкает – в окнах не горит свет. Неужели её нет?

Сую водителю купюру и пулей выскакиваю из машины. Взлетаю по ступенькам, перепрыгивая через две, и врываюсь в квартиру.

Внутри тихо и темно, словно здесь никого не было уже несколько часов.

– Поля! Полиночка, ты где? Отзовись! – зову я, лихорадочно обшаривая комнаты.

Но в ответ лишь гулкая пустота. Чёрт, я так и знал!

Хватаю телефон, набираю её номер. Долгие гудки, а потом механический голос: "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети".

Пытаюсь ещё раз, и ещё – без толку!

Меня накрывает бессильная ярость пополам с отчаянием. Как же так?! Я должен всё объяснить Полине, вымолить прощение! Но даже связаться с ней не могу.

В бешенстве сгребаю с дивана подушки и швыряю их на пол. Хватаю вазу и разбиваю о стену. Крушу всё вокруг, не в силах совладать с собой. А потом без сил падаю на диван и закрываю лицо руками.

Спустя пару минут на негнущихся ногах бреду на балкон и закуриваю. Нужно успокоиться и подумать. Мысли скачут как блохи, не давая сосредоточиться. Так, если Полины нет дома, она точно сбежала к матери или брату. Больше ей некуда.

Я решительно гашу окурок и хватаю ключи от машины. Еду сначала к тёще – авось, там отыщу любимую. Нельзя терять ни минуты!

В таком вот раздрае и смятении я мчусь по ночному городу.

Паркуюсь около дома, где живёт мать Полины. Выскакиваю из машины и подбегаю к подъезду. Судорожно нажимаю на кнопку домофона, но тот молчит, даже не издаёт гудков. Похоже, его просто отключили!

Изо всех сил дёргаю дверь, пытаясь открыть. Бесполезно – намертво заперта. Колочу в неё кулаком так, что костяшки саднят от боли. Кричу, умоляя впустить меня. Но в ответ лишь безмолвная пустота ночного двора.

В отчаянии сползаю на ступеньки, обхватив голову руками. Неужели Полина так сильно на меня обиделась, что даже на порог не пускает?

Это глупо. Так по-детски. Не желает слушать вообще, хотя я очень хочу ей всё объяснить.

Она там, за дверью, а я не могу достучаться ни до неё, ни до её близких!

Не знаю, сколько я так просидел – может, час, а может, больше. Вдруг накатывает тошнота и головная боль. Перед глазами всё плывёт, тело бьёт озноб. Алкоголь и нервы делают своё чёрное дело…

Кое-как поднимаюсь и на заплетающихся ногах бреду к дороге. Нужно возвращаться домой, бесполезно торчать здесь в таком состоянии.

Только вызову ещё больше раздражения.

Дома падаю на постель, не раздеваясь. Но сначала меня выворачивает в ванной остатками виски. Потом забываюсь тяжёлым сном без сновидений. Проваливаюсь в спасительную темноту…

Утром звенит будильник. Я со стоном разлепляю опухшие веки – голова раскалывается так, что хочется биться об стену. Но нужно ехать в офис – вставать, собираться. Дела не ждут, твою мать! А про Полину пока придётся забыть.

* * *

С трудом добираюсь до офиса. Голова всё ещё болит после вчерашнего, во рту словно кошки нагадили. Еле передвигая ноги, захожу в свой кабинет. И застываю на пороге от неожиданности.

За столом сидит Рада с крайне виноватым видом. Увидев меня, она вскакивает и спешит навстречу, заламывая пальцы.

– Руслан, прости меня, пожалуйста! – восклицает она, глядя на меня своими огромными глазищами. – Я не знаю, как это вышло… Мы не должны были… Господи, мне так стыдно!

Я раздражённо отмахиваюсь, стараясь не смотреть на Раду. Проскальзываю мимо неё и падаю в кресло. Меньше всего сейчас хочется вести задушевные беседы.

Но Рада уже ставит передо мной дымящуюся чашку кофе и присаживается рядом. По её щекам текут слёзы, оставляя дорожки туши. Она хватает меня за руку и сжимает её.

– Руслан, я не хотела! Правда! Мы оба были под градусом и… и оно как-то само! – лепечет она. – Если бы я знала… Ты же женатый человек! Боже, какая же я дрянь последняя!

Она утыкается лицом в колени и рыдает в голос. А я сижу, массируя виски, и тупо гляжу в одну точку. Надо же было так вляпаться по пьяни!

А теперь потерять Полину из-за случайного перепиха с бывшей пассией…

– Ладно, хватит реветь, – бурчу я. – Что сделано, то сделано. Нам обоим теперь с этим жить.

Но Рада не унимается. Обхватывает меня за плечи, заглядывает в глаза.

– Скажи, что мне сделать, чтобы исправить ситуацию? – всхлипывает горько. – Я на всё готова! Хочешь, я сама поговорю с твоей женой? Объясню ей, что…

– Нет! – резко обрываю я её. – Даже не думай соваться к Полине! Только хуже сделаешь…

Я закрываю лицо руками, пережидая новый приступ тошноты. Нужно