— Дим, а это вообще кто?!

— Ленка… — растерянно хмурится Грин, а потом вдруг строго спрашивает: — Так. Я не понял, ты чего это тут делаешь? Я тебе что, блин, сказал?

— Ты сказал, что зайдешь, — упрямо возражает она, делая несколько шажочков внутрь. На вид ей лет двенадцать-тринадцать, она вся тонкая как веточка, а локти и колени торчат, словно у олененка. — Мы с ба пирожков испекли и ждали тебя!

— Да я же сказал тебе, что планы поменялись и что мы поехали на базу! И чтобы ты дома сидела и уроки делала, — Грин выглядит разозленным. — Какого хрена ты сюда притащилась? Одна шла через гаражи? Голова вообще на плечах есть?

— Дим, — голубые глаза наполняются слезами, которые девчонка старательно сдерживает. — Не ругайся. Я хотела…

Она трогательно шмыгает носом, и Грин раздраженно машет рукой.

— Черт с тобой, но чтобы больше так…

— Я больше не буду! — порывисто обещает она, а я теряюсь в догадках. Кто она Грину, который оказался Димой? По всему кажется, что сестра, но внешнего сходства в них ни на грамм: Грин черноволосый и смуглый, а эта Лена вся светленькая. И черты лица абсолютно разные.

— Я смотрю, у нас гости, — вдруг раздается за моей спиной голос Лекса, и я непроизвольно вздрагиваю и оборачиваюсь.

— Да тут Ленка забежала, — бормочет Грин.

— Вижу, не слепой, — прохладно сообщает Лекс. — У нас тут сегодня проходной двор, походу.

На его лице темная полоска, то ли сажи, то ли машинного масла, а взгляд чуть прищуренных светлых глаз обшаривает меня с головы до ног с насмешливой откровенностью, как будто напоминая мне о том, что он теперь в курсе, какого цвета у меня белье под этой рубашкой.

Я смущаюсь и чуть плотнее запахиваю куртку. Кошусь на девочку: она наверняка испугалась Лекса. Но та почему-то не выглядит напуганной, наоборот, даже как будто слегка улыбается. А когда видит, как Лекс кладет свою тяжелую руку мне на плечо, ее улыбка становится еще шире.

— Привет, — бодро говорит она. — А я вам пирожков принесла! С капустой, с картошкой и с повидлом. Будете?

— Привет, Лен! Очень даже будем, — к нам подходит Соник, вытирая грязные руки какой-то тряпкой. — У баб Маши самые лучшие пирожки, которые я когда-либо ел.

— Вообще-то всю начинку я сама делала и лепила тоже я, ба только тесто ставила, — слегка обиженно говорит девчонка.

— Тогда тем более! — улыбается Соник. — Будет божественно, я уверен.

— Тогда я чайник пошла ставить, — она по-хозяйски подходит к столу, пристраивает на него пакет с пирожками и начинает расставлять кружки. — Кому чай, кому кофе?

— А кому пиздюлей за то, что старших не слушает, — бормочет под нос все еще не успокоившийся Грин. — Нет, ну ты прикинь, поперлась одна через гаражи. Мозг у девчонки есть вообще или как?

— Да ладно тебе, дошла же, — Соник беспечно машет рукой и швыряет тряпку в угол. Потом замечает темное пятно на своих брюках и недовольно морщится. — Блядство!

— Я могу постирать, — тут же реагирует эта Ленка. — Это оружейное масло, да? Надо кашицу из стирального порошка сделать и оставить. А потом в машинку кинуть или на руках простирнуть.

— Да нахер, в химчистку сдам, — машет рукой Соник.

А я смотрю на все это круглыми глазами.

Что вообще тут происходит?

Почему-то эта щуплая девчонка ведет себя с ними так, как будто они нормальные парни, а не опасные личности с полным сейфом оружия и темным полузаконным бизнесом. И они тоже с ней общаются абсолютно нормально, как будто она какая-нибудь младшая сестренка их друга.

— А тебе? — вдруг смотрит Ленка на меня пытливым взглядом. — Чай?

Я мотаю головой. Мне ничего не хочется.

Это чужое место, чужие люди, мне тут некомфортно, а главное, в отличие от этой девчонки, я тут не по своей воле. И я не хочу никакого чая с пирожками, я хочу домой.

Но Лена не отстает.

— Ты девушка Лекса, да? — продолжает она любопытничать.

— Нет, — резко отвечаю я, а его ладонь на моем плече сжимается еще крепче.

— Мы работаем над этим вопросом, — поясняет Лекс.

Лена хихикает. Наверное, ей кажется, что это такая шутка.

— А как тебя зовут? — спрашивает она, но не успеваю я ответить, как вмешивается Грин.

— Лен, не лезь к ней, — жестко говорит он, и это звучит практически как приказ. Никогда не думала, что дурашливый Грин умеет так разговаривать.

— А почему? — растерянно спрашивает Ленка.

— По кочану, — отвечает Лекс. — Двадцать минут вам на пожрать, потом Соник отвезет тебя домой.

— Но я…

— Вопросы? — Лекс приподнимает одну бровь.

— Никаких вопросов, — смирно отвечает Ленка. — А ты не будешь пирожки что ли?

— Нет, покурю пока, — Лекс идет к выходу, продолжая приобнимать меня за плечи, поэтому у меня нет другого варианта, как идти вместе с ним.

На улице он чуть отходит в сторону, закуривает, а я не выдерживаю. Любопытство слишком гложет.

— А кто это? — спрашиваю я. — Сестра Грина?

— Ну считай что да, — на мгновение задумавшись, кивает Лекс.

— То есть нет?

— То есть это не твое дело, Ярослава.

Он курит, а сам при этом нагло рассматривает меня, и под этим взглядом становится жарко. Я сразу вспоминаю, как я стояла напротив него и расстегивала пуговицы рубашки, а он был без футболки и…

Я прикусываю губу и по усмешке Лекса понимаю: он в курсе, о чем я сейчас думаю.

— Невовремя нас прервали, да, девочка? — тянет он. — Ты мне не все еще показала, самое интересное я так и не увидел. Может, выгнать их всех нахер, а? Останемся тут вдвоем… продолжим.

— Ты же сам сказал, что тут холодно! — поспешно выпаливаю я. — Я вот даже куртку твою не снимаю!

— Намекаешь, что ко мне домой хочешь поехать? — ухмыляется Лекс. — Еще лучше вариант, Ярослава. Я согласен. Щас докурю и поедем.

— Нет! Я не езжу домой к незнакомым мужчинам, — испуганно тараторю я, быстро пытаясь придумать, как выкрутиться, но по насмешливому блеску в глазах Лекса вдруг понимаю, что он меня специально провоцирует.

Скотина.

И едва открываю рот, чтобы сказать ему это, как вдруг у Лекса звонит телефон. Он достает его из кармана, резко мрачнеет, косится на меня, но принимает вызов.

— Да, рыжий. Слушаю.

Глава 8. Экстренный план

Я моментально забываю про все на свете, превращаюсь в слух и ловлю каждое слово их разговора. Но Лекс слушает и молчит. А потом по его губам ползет хищная усмешка, от которой у меня обрывается сердце.

— Завтра? — насмешливо тянет Лекс. —