Таня ориентируется в здании отлично, уверенно ведёт нас коридорами, больше напоминающими не университет, а старинную усадьбу. С массивными двустворчатыми дубовыми дверьми и паркетом в цвет на полу.

— Вижу нужную аудиторию, — на ходу озвучиваю, приметив цель.

— Точно, ну всё, давай, удачи! Если что, пиши, — соседка показывает на сотовый телефон в руках, я благодарно киваю. Вчера вечером мы добавились друг к другу в друзья в социальных сетях.

Руки немеют, когда ладонь ложится на прохладную ручку двери. «Давай, Лиза, ты сможешь» – мысленно подбадриваю трусливую часть себя. «Теперь это твоя реальность, не дрейфь!»

Как назло, дверь открывается тяжело и с характерным скрипом, сигнализируя о прибытии опоздавшей. В аудитории гигантских размеров воцаряется гробовая тишина, и полный зал присутствующих поворачивает голову в сторону горе-новенькой.

— Простите, — прочищаю горло, со скрежетом прикрывая за собой дверь, — я...

Хочу представиться и попросить прощения за опоздание, но меня жестоко перебивают:

— Проходите, проходите. Не задерживайте нас, — преподаватель средних лет в тёмном костюме делает нервный взмах рукой. — В конце занятия подойдите отметиться.

— Спасибо, — тяжело выдыхаю. Переживала, будто меня пристрелят на за проступок.

Топая балетками по полу, на ходу осматриваю переполненное студентами помещение, прицениваясь, куда присесть. Самое страшное: студенты сидят так плотно друг к другу, что я не вижу свободных мест, кроме крайнего на самом последнем ряду.

Что ж, придётся добираться туда под любопытные взоры.

Странно, в расписании было указано, что первым у меня семинар, а не лекция, где собирается весь поток... Проглотив волну негодования, поднимаюсь по лестнице в центре, разделяющей парты и скамьи. Пробираясь к верхним рядам, я упорно сосредотачиваюсь на цели, даже перестаю глядеть под ноги. Глупо, как будто сейчас кто-то выскочит и займёт его первым. Отвлечься становится роковой ошибкой, и я позорно спотыкаюсь. К счастью, с горем пополам удерживаю равновесие и не лечу в пол, разбивая себе нос.

С горем пополам добравшись до злосчастного места, опускаюсь на скамейку, тяжело выдыхаю, как после марафона, и прикладываю ладонь к щекам, успокаивая разгорячённую кожу. Выгляжу красная, как помидор, сто процентов.

— Новенькая? — скучающий мужской голос доносится справа. Поворачиваюсь на источник звука, едва ли не проглотив собственный язык.

— Да, — стараясь не показывать удивления, отвечаю накаченному темноволосому парню. Изумляют меня не просто татуировки, красующиеся на его руках, а сам внешний вид в целом. На восемнадцать лет парень не выглядит, скорее, походит на развязного старшекурсника-плохиша.

Самое интересное, между ним и другим студентом расстояние примерно для двух человек, но этот предпочитает сидеть ближе к краю. Как я снизу не заметила, что наверху ещё есть места? Может быть, стоит попросить подвинуться?..

Его ленивый взгляд тоже блуждает по мне, нагло и слишком долго задерживаясь на проклятом разрезе юбки, открывающем светлую кожу ног.

Нарочно громко прочищаю горло, сигнализируя, что вот так в открытую пялиться неприлично.

Татуированный замечает моё недовольство и нахально произносит, ухмыляясь:

— Красивая юбочка.

— Спасибо! — нервно ставлю между нами мою сумку, чтобы перегородить вид. — Где купить не подскажу, извини.

Ляпнув, понимаю, что не стоило хамить.

Почему ему можно неприлично себя вести, а мне нет? А вдруг я обидела и задела его мужское достоинство? Господи, как же тяжело постоянно думать о чувствах других, а не о себе в первую очередь.

Решаю не изводиться виной и самобичеванием, а сосредоточиться на лекции. Достаю письменные принадлежности, аккуратно расставляю всё перед собой и, положив руки на парту, начинаю слушать и конспектировать.

Справа слышится шуршание, боковым зрением вижу, как парень устраивается поудобнее, съезжая на скамье чуть вниз.

Мда, учёбой он явно не заинтересован.

Следующие минут сорок в процессе конспектирования жутко нервничаю, предмет очень сложный, а казалось бы, всего лишь «Гражданское право». Я готовилась по этой дисциплине перед поступлением для себя и понимания, нравится ли мне юриспруденция. Но слушая предмет, осознаю, что это совершенно не те базовые основы, которые должны проходить первокурсники в самом начале. Преподаватель показывает на электронной доске примеры задач и их решение. Не представляю, как мне удастся нагнать программу.

Становится страшно. Сидящий внутри синдром отличника начинает бегать по кругу и бить тревогу. Закрадывается ужасная мысль: неужели всё зря? Я не справлюсь? Вылечу из универа, как пробка?

Стараюсь вслушаться в каждое слово преподавателя и вникнуть, несколько примеров пытаюсь решить сама, ответ на один из них выходит верным, и я слегка расслабляюсь.

Нет, всё это - не зря. Пусть Шведов мечтает будущие четыре года обо мне во снах. Хоть я должна с ним общаться, подпускать к себе близко не намерена!

— Первый курс? — сосед справа активизируется, обращаясь ко мне.

Показалось, или я услышала насмешку в грубоватом, шершавом, как наждачка, голосе?

— Конечно первый, какой же ещё? — отвечаю слишком нервно, максимально сдерживаюсь, чтобы не добавить: к чему глупый вопрос? — А что не так?

— Всё так, всё так, — загадочный, едва уловимый проблеск проскальзывает в тёмных как ночь глазах, когда поворачиваюсь полубоком к собеседнику. — Как зовут?

— Елизавета, — представляюсь, и это кажется мне слишком официальным и слегка высокомерным, поэтому добавляю немного мягче: — можно просто Лиза.

Татуированный застал меня в самый уязвимый момент, не удивлюсь, если он заметил, как то и дело ёрзала на месте и нервничала, где-то возможно психовала.

— Елизавета, — произносит безумно интимно. Смакует имя, смотря прямо в глаза так, что становится неловко. Он будто прожигает меня взглядом насквозь. Мысленно раздевает, рассматривая.

Фу, Лиза, что за глупые фантазии?

Одёргиваю себя от дурацких мыслей, и это не ускользает от брюнета. Постепенно начинает раздражать его самоуверенность и дерзкая ухмылка на лице. Отворачиваюсь, утыкаясь в тетрадь с лекцией, и возвращаю внимание на преподавателя.

Чувствую, как он продолжает пялиться, это мешает сосредоточиться.

— Что? — не выдержав, резко поворачиваюсь, как взбешённая кошка. Копна светлых волос едва ли не задевает лицо татуированного, сидим мы очень близко друг другу. До неприличия близко. В одном энергетическом поле. В Европе это назвали бы нарушением личного пространства, ведь нас разделяет лишь небольшая сумка. Сказать, что такое соседство мне не нравится, считай ничего не сказать.

— Ты не спросила, как зовут меня, — лениво констатирует, всё так же расслаблено и скучающе. Складывается ощущение, что он сидит тут, но ему это нафиг не нужно. — Получается ты, Лиз,