Я была напугана тем, что болючая основа мерзавца прорвет плотину разума и затопит меня. Смешает наши эмоции в одну кучу и я просто потеряюсь с них. Разрушит хрупкий мир, который я так старательно выстраивала. Это необъяснимо и оттого заставляет отрицать себя и свои действия. Я поддавалась его поцелуям. Тому неистовству, с которым он их, в меня загружал.
Внушить что я была не в себе ? Это ничего не исправит. Я это знаю. Он это понял. А может я хотела испытать одержимость мной, а не тем кого уже нет?
Такие вопросы, лучше оставить в режиме ожидания. Разобраться потом, когда стану мыслить яснее.
Крайне любопытно, что заставило психа остановиться. Чего он хотел этим добиться? Сроки давности, еще не истекли. Зачем высовываться и подставляться, если убийство Ады, до сих пор не раскрыто.
Больной урод с самого начала знал, кто я.
Выбрал отвратительный способ — отыграться на дочери, раз наказывать Аду бесконечно, уже не сможет.
Арс не слушая возражений, привез к себе домой. Да у меня и нет особого желания сопротивляться. Остаться наедине с собой — худшее из зол.
Зачастую, люди боятся одиночества. Я , обычно , им наслаждаюсь. Вся прелесть в том, что перестаю быть кому — то, что-то должна. Вчера впервые ощутила беспомощность.
Кто бы ни был этот напавший человек, он подселил то, что не поддается контролю. Страх. Уязвимость. Скребущую в груди настороженность.
С Арсом мы достаточно близки, чтобы поделиться произошедшим, не переживая, что он донесет Герману. Без стеснения пользуюсь гостеприимством и дружбой .
Он спас меня в тот момент, когда я была в полном отчаянии. Без денег, без возможности выйти на работу, чтобы содержать себя и четырехлетнего ребенка. Помог с тестом ДНК. Убедил Германа не разлучать нас с Ваней. Мальчику нужна мама. А я ее прекрасно заменяю.
Ванька особый ребенок. Привязанности, ритуалы это необходимая часть его душевного равновесия. Любое изменение даст в развитии откат. Годы наработанного прогресса, пойдут прахом.
Вот именно ради этих достижений, я готова на все и даже больше. Внутренние метания, всегда можно отсечь как нездоровый орган.
В доме Арсения очень комфортно, вызывает противоположные эмоции. Здесь спокойно. Тишина и отсутствие раздражающих фото на стенах, белым шумом приводит нервы в порядок.
Быстро восстанавливаюсь , приняв душ. В шкафу нахожу теплый свитер с мотивами севера. Носки из верблюжьей шерсти натягиваю почти до колен. Арс крупный мужчина, и его кофта по длине напоминает короткое платье.
Три года назад Арсений, сидя за ужином, рассказывал про свое увлечение лыжами, про волшебный курорт Леви. И что в Финляндии тоже можно увидеть северное сияние. Незатейливая болтовня убедила и вырастила во мне доверие. Мы с Ванькой прожили у Лавицкого две недели, пока устанавливалось родство.
Вспоминаю шутку, когда я в первый раз ночевала у него. Умеет поднять настроение, даже если это невозможно.
«Носки и свитера для меня вяжет бедная финская женщина, которую я запер в подвале. Надевай и не мерзни, ей будет чем заняться, вместо того чтоб зачеркивать дни недели на стенке и будить лязгом цепей»
Маньячная тема, но в тот момент, меня это жутко развеселило. Выплеснуло истеричным смехом все подавленные тревоги. Тогда я решила, что перед нами расстилается горизонт к свету. Выяснилось, лишь небольшой проблеск за которым густой мрак.
Спускаюсь вниз и застаю Арса в крытой оранжерее. Он занимается завтраком, я сажусь в подвесное кресло — кокон, которое с легкостью вмещает двоих.
— Любимка, выглядишь неважно. Позвонить Захару? Он мигом подъедет и успокоительные подвезет, — голос наполнен привычной иронией, выдавая несерьезность предложения.
Хотя, может, и нет. От Арса всего можно ожидать. Беру из его рук капучино. Он присаживается рядом, переложив мои ноги себе на колени.
— В моем состоянии уделаться коксом, — усмехаюсь вяло, разглядывая трилистник на пенке, — Смело.
— Фи, Каро, в приличном обществе говорят: Припудрить носик. По — моему, неплохой антидепрессант.
— Приличное общество, не предлагает закинуться средь бела дня. К тому же, Захар вместо веселящих таблеток подаст мне яду, за испорченный вечер. О ! Да..да.. Поделай так еще, — постанываю в удовольствии. Горячая кровь разгоняется в конечностях. Тепло стреляет в тело и приносит некое умиротворение.
Расслабленно потягиваюсь от того, как он мастерски делает массаж стоп. Кудесник стягивает носки и интенсивно массирует каждый пальчик.
— Забей, мнение Захара, меня волнует меньше всего. Куплю ему новую тачку и он успокоится. Черт, Каро, пальцы ледяные. Большая любовь Германа совсем не греет?
— Греет, но не меня. Как только мы поженимся, он заведет себе любовницу. Такую знаешь, скромную азиаточку, которая будет очень сильно напоминать мою мать. Жду — не дождусь, когда вывезет ее вещи из нашего дома. Я согласилась, Арс, . — отвечаю на немой вопрос. Смотрит так, будто подписала себе смертный приговор, а не обеспечила будущее.
Арс напряженно замирает. Спрашивает недовольным взглядом — Что ты делаешь?
— Не знаю, — произношу одними губами. Мы эмпатически предрасположены. С полуслова и полужеста понимаем друг друга.
Глотаю горячий напиток, совсем не ощущая вкуса. Никто из нас не был готов к сюрпризу Германа. В глубине души каждый надеялся, что я так и останусь няней с расширенным функционалом. Хотеть одно — получить совсем другое.
— Вдохновляющий вайб. Не сказал бы, что скромность украшала Аду, скорей наоборот. Можно поздравить ? — искажется брезгливым скепсисом. А мне итак тошно, чтобы еще выслушивать его нравоучения.
— Лучше не надо.
— Кариш, пока Германа нет, поживи со мной.
— Сеня, ты душка, я и не знала, как напроситься.
Красавчик — блондин, с ухоженной щетиной и прозрачно голубыми глазами, с трудом соответствует заявленным мной характеристикам. "Душка" и "Сеня" никак не вяжутся с его тяжелым подбородком и породистым профилем. А уж с акулой в бизнесе, тем более. Арсу сорок два. Мне двадцать три. но так сложилось — мы на одной волне.
— Я думал, мы прошли те неудобные стадии, когда ты стесняешься что-то просить, — возвращает свой туманный сарказм., припоминая сколько нелепых ситуаций возникло, когда я вообразила, что он хочет со мной переспать.
— Как сказать. Герман не в восторге от нашего тандема.
— Да и хер на него. Карин, давай я тебе куплю квартиру в Питере, бизнес обустрою, и все у тебя будет хорошо.
Надо бы улыбнуться, но я не могу. Слишком заманчиво перестать быть вещью. Слишком эгоистично, даже начать представлять.
— Осторожно, а то приму за правду, — стряхиваю накатившие грезы и их седативный эффект.
— А ты прими. Со Стоцким, мы хоть и дружим десять лет, восемь лет бизнес совместный ведем, но в его вменяемости последнее время сомневаюсь. Сколько ты будешь это терпеть? От вашего нездорового общения убийцы материализуются. Вы же рандомно подпитываете друг друга психозом. Токсичные отношения — ни есть хорошо. Сомневаюсь, что нападение — это случайность, или как говорится обострение. Герман позвал тебя замуж и-и-и….. Никого не напоминает? — разжигает ко всему прочему подозрения. И от них совсем не просто отмахнуться. Я ощущаю, как в призрачном Эдеме, взятом на прокат у Лавицкого разрастается дыра. Скачивает энергию, как присосавшийся паразит.
— Да пошел ты! — выпихиваю беззлобно, больше с тревогой за то, что он прав. Арс усмехается, попутно натягивая обратно носки. Поднимается и аккуратно укутывает в плед до груди.
— Пойду . Вечером примусь лечить твой депресняк. В клуб, Карина. Нажремся. Трахнешься с кем — нибудь и поймешь, что рано закапывать себя в браке, — смачно причмокнув в щеку, постукивает пальцем по кровоподтеку на шее.
Растираю засос оставленный психопатом. Хочется стереть инфицирующую паранойю, чем он так щедро меня наградил. Скотина! Заразил чем-то таким, что я и в трезвом уме, не могу справиться.
Арс отходит , бросая уже через спину,
