– Наука и дана нам на то, чтобы побеждать и приручать природу.

– Я… я не уверена, что смогу на этой пойти.

– Не ты, а мы. Ты, кстати, не подумай, что я так наследников жажду, – поспешно замечаю. – Я, если честно, мог бы обойтись и ребёнком, взятым из детского дома, когда и если бы мы созрели. Поверь, там многим нужна семья. Я то уж это знаю.

– Мы? Созрели? Взяли? – выпаливает Руза слова, будто пули. – Матвей, ты о чём? Какие мы? Нас даже нет.

– Как нет? Вот ты, вот я.

– То есть мы не семья. Кто нам детей-то даст?

– Так это легко исправить.

Руза лежит, дышит и с укоризной смотрит на меня.

– Ты меня замуж как-то странно зовёшь.

Рискуя быть отбритым на месте, прикладываю руку к груди и с удивлением уточняю.

– А зачем, по-твоему, я фирму покупал? Всё в дом, всё в семью, – снова легонько касаюсь её руки своей. Так хочется сжать Рузу в объятьях или лечь рядом и притянуть к себе. – Если серьёзно, ты выздоравливай, и я всё сделаю по всем законам и правилам. Так тебя замуж позову, что возможности отказать не будет.

– Мне уже бояться?

– Не стоит. И с отцом познакомлю, так что ты готовься. И к маме с сестрой отвезу.

Руза покусывает губу, не решаясь спросить.

– В другой город ехать надо?

– Нет, отец организовал, чтобы всё перенесли в Петербург. За это ему, конечно, спасибо. Знаешь, раз в год я надираюсь, как не в себя, в тот самый день, когда произошла трагедия, но… возможно, если ты будешь рядом, это прекратится.

– Ты не оставляешь мне выбора.

Усмехаюсь, знала бы Рузанна, что это я себе его не оставляю.

– Выбор есть всегда, Руза, но я очень надеюсь, что ты сделаешь его в мою пользу.

Эпилог

Ночью шорох будит меня. Поворачиваюсь на бок, вижу горящий экран телефона. Рузанна никак не может уснуть, что-то читает. Лицо её в темноте, подсвеченное дисплеем, кажется строгим и задумчивым.

– Чего не спишь?

– Изучаю.

– Что изучаешь-то? – зеваю в подушку.

Кладу ладонь под щёку и смотрю на свою красавицу. Синяки сошли, от травмы не осталось и следа. Мы теперь живём у меня. Иногда Руза уезжает к себе, но это случается нечасто. Суды тянутся, там конца и края не видно. Иногда мне приходится лететь в командировки или пропадать в офисе с утра до вечера, но это такие мелочи, всегда приятно возвращаться в дом, где тебя ждут.

Руза бросает на меня косой взгляд.

– Про школу приёмных родителей. Ты знаешь, что всем, кто желает взять ребёнка в семью, надо её проходить?

– Догадываюсь. Долго там учиться-то? А тесты сдавать надо? Боюсь завалить.

– И это мне говорит человек, окончивший престижный физмат?

– Так давно было.

Перекатываюсь и пристраиваю голову рядом с плечом Рузы.

– Дай посмотреть? – тянусь к телефону.

После выписки из больницы Руза долго молчала, собиралась с мыслями, а потом время от времени заводила разговоры о детях. Никоим образом не показывал удивления или радости, не подталкивал её ни к каким решениям. Она сама должна всё взвесить, без моего влияния. Я то для себя уже всё решил.

– Вот, – отдаёт мне телефон, где мелким убористым шрифтом что-то написано. – Знаешь, я записалась на консультацию к репродуктологу.

Молчу, жду продолжения.

– Ты, возможно, ожидал, что я, узнав о возможности хоть каким-то образом иметь детей тут же побегу её осуществлять? Может, тебе странно, что я этого не делаю?

– Ты делаешь правильные шаги, я это вижу. Хочешь, пойдём вместе?

Кивает. Потом, прикрыв глаза, тихо шепчет:

– Но это скорее да, чем нет. Очень сложно было решиться. И я… может, это глупости, но я загадала, чтобы всё получилось, надо подарить семью нуждающемуся ребёнку. Матери-одиночке тоже одобрят опеку или усыновление.

– Погоди, ты меня, что, за бортом оставить хочешь? – откладываю телефон в сторону.

Теперь на наши лица падает только свет луны от окна.

– Это ответственный шаг.

– Я сам тебе этот шаг предложил, как вариант. То если ты согласна на то, и на это, я готов работать над обоими вопросами вместе. Ты же выйдешь за меня, и это кстати не вопрос, так что давай на выходные съездим, отдохнём. Только ты и я. Я сделаю всё красиво.

Кольцо я купил, ждал подходящего момента, но раз всё так закрутилось – чего тянуть?

– Матвей, мне не надо красиво. Это лишнее.

– Отлично, – притягиваю её к себе и целую с мягким напором. – Тогда выйдешь за меня? В это воскресенье?

– А… а чего так быстро? – внезапно пугается.

– А ты хочешь медленно? Ты же свободная женщина, насколько знаю. Мы тут с тобой детей обсуждаем, а ты заднюю решила включить? Непорядок.

– Нет-нет, ничего подобного. Я знаю тебе меньше полугода.

– И что? А сколько надо меня знать, чтобы выйти замуж?

– Без понятия, – задумывается. – Я вот думала, что Рому знала, а столько лет вместе прожили, и не знала я о нём ничего. Так что, наверное, ты прав, в таких вещах время – не показатель.

– Абсолютно не показатель. – Мягко целую её в висок и, вкладывая всю нежность, что испытываю, шепчу: – Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, – тут же откликается Руза.

Удивительно, как ей удалось пробраться ко мне в сердце и остаться там, не прикладывая никаких усилий? Любить Рузанну также естественно, как дышать. Быть с ней, делиться всем – жизненная потребность. Мне не хочется быть одному, не хочется придаваться циничным размышлениям о конечности отношений. С Рузой мне хочется оставаться, как говорится, до седин. Она – единственная, я знаю это сердцем, она – моя.

– Ты единственная такая. Пожалуйста, доверься мне, будь со мной, – вот это я ей говорю. – Будет нас двое, трое или четверо, или больше, если захочешь, это зависит только от нас самих.

– И ты любое моё решение примешь?

– Любое, но не значит, что не буду пытаться тебя переубедить. Иногда мне кажется, я лучше знаю, чего ты хочешь. У тебя в глазах это написано, а на словах, ты боишься признаться.

Она нехотя отстраняется:

– Может, ты и прав.

Руза слегка улыбается, закрывает глаза, кивает чуть нервно, делает резкий вдох. Пара слезинок выкатываются из-под ресниц.

– Матвей, это всё как снег на голову. Мне надо переварить. Я не понимаю, что делать. Столько лет считала, что для меня нет никаких вариантов завести детей. А теперь, оказывается, они есть. Только странные и пугающие. Не знаю, а по-человечески ли это, если дети появляются на свет подобным путём?

Мне хочется её разубедить, сказать тысячу правильных слов, но решение принимать только ей.

– Если дети появляются на свет, то это прекрасно, а путь, как они на него пришли, уже и не так важен.

***

В начале осени мы приезжаем в дом ребёнка. Там нас ждёт маленькая девочка, которую родные предали, едва она родилась. Мы не ожидали, что нас позовут так скоро, Рузанна уже который день сама не своя, а я стараюсь хранить спокойствие, хотя, конечно, тоже нервничаю. Подобные заведения навевают на меня не совсем приятные воспоминания.

– Немного странная процедура, – говорит Рузанна. – Будто в магазине выбираешь. Делаешь запрос на ребёнка, указываешь возраст, ждёшь звонка. Мне не по себе. А ещё мне не по себе, что каких-то полгода назад этих планов в моей жизни не было.

– Так и меня в ней не было. Хотя нет, где-то полгода назад я в ней и появился.

– Хватит шутить, – хлопает по руке, – не до шуток мне, – дышит глубоко.

– Ой, я уже за тебя боюсь, что будет, когда мы через месяц пойдём в клинику договор подписывать?

Руза полностью обследовалась и после некоторых медицинских манипуляций, у неё взяли биоматериал. На днях доктор отзванивался, что всё прошло успешно. Естественно, помимо ликования, ситуация дополнительно взвинтила нервы. Вместе с огромной радостью и надеждой мы вдвоём проходим через боль. У Рузанны полно страхов, и я невольно пропитываюсь ими, стараясь хотя бы часть забрать на себя. Но я знал, что так и будет, поэтому не ною.