Её сомнение почти осязаемо, тонкая вибрация между нашими телами. Но она остаётся. Не делает и шага назад. И меня это ломает сильнее всего.

Провожу ладонью по её спине, медленно, бережно, позволяя пальцам почувствовать каждую линию под тканью футболки. Наклоняюсь к её шее, Алиса издаёт такой тихий, едва слышный выдох.

— Алиса… — шепчу, нежно целуя мочку уха. — Если скажешь «стоп», я остановлюсь. В любое мгновение.

Она не отвечает сразу. Только зажмуривается, виновато прижимаясь лбом к моей щеке.

— Мне… нельзя так, — едва слышно. — Это неправильно, Макс.

Я осторожно беру её лицо ладонями и заставляю посмотреть на меня.

— Мы все делаем правильно. Ты сейчас здесь, со мной… Наш сын спит спокойно в комнате рядом. И это не ошибка.

Подхватываю её за талию, притягивая ближе. Она выгибается навстречу, прижимается всем телом, и это ощущение накрывает меня волной, от которой перехватывает дыхание. Алиса цепляется за мою рубашку пальцами, будто ей нужно удержаться, чтобы не утонуть.

Беру ее за руку и увлекаю за собой в спальню. Ночник отбрасывает мягкое янтарное свечение, в котором её кожа кажется почти золотистой. Я притягиваю ее к себе снова, целуя медленнее, чем прежде. Хочу запомнить каждое движение её губ. Она отвечает уже без прежней скованности. Пальцы скользят от моей шеи к ключицам, затем к груди. Нерешительно. Но с каждым её прикосновением моя кожа вспыхивает, как от огня. Я медленно провожу ладонью по её талии, поднимаясь выше, к ребрам, к плечам, осторожно, давая ей время остановить меня. Но она не останавливает. Наоборот, делает шаг ближе, так что наши тела соприкасаются почти полностью. Не торопясь снимаю с неё футболку. Она замирает, но не прячется. Наклоняюсь к её плечу, к шее, оставляя поцелуи, от которых её дыхание сбивается.

Её руки опускаются к моему животу, и Алиса медленно, будто проверяя себя, поднимает глаза. В них жар и страх, нежность и голод, всё перепутано. Но сомнений уже нет. И в следующую секунду она сама притягивает меня к себе, толкая нас обоих на постель. Под её телом кровать мягко пружинит, и я склоняюсь над ней, наклоняюсь ниже, к её шее, провожу губами вдоль линии ключицы. Алиса вздрагивает, пальцы вцепляются мне в плечи сильнее, чем она сама понимает.

— Чёрт… Макс… — выдыхает она, не открывая глаз.

Этот её голос… Он будто тянет меня к себе, не даёт дышать. Кладу ладонь ей на живот, тёплый, напряжённый от внутренней борьбы. Провожу по нему большим пальцем, и её дыхание рвётся, как тонкая ниточка. Скольжу пальцами по бедрам, она задерживает дыхание и только через секунду снова начинает дышать. Вдыхает глубоко и её тело расслабляется так, будто она наконец перестаёт бороться сама с собой.

Я скольжу ладонью по её бедру выше, Алиса вскидывает голову, Чувствую, как она сильно хочет меня. Несмотря на прошлое, несмотря ни на что.

— Скажи… что ты этого хочешь, — прошу тихо, почти касаясь губами её щеки. — Не потому что скучала. А потому, что сейчас, здесь со мной, тебе нужен я.

Она дрожит, но едва слышно произносит:

— Хочу.

И тянется ко мне сама, прижимаясь так, что моё сердце падает куда-то в живот. Чёрт, она и не понимает, что делает со мной.

Я ухожу губами ниже, чувствуя, как она буквально плавится под каждым моим движением. Алиса уже не пытается скрывать стон, он срывается, тихий, неуверенный, и от этого ещё более откровенный. Её пальцы скользят по моей спине, с каждым разом смелее, тянут меня ближе. Когда я возвращаюсь вверх и снова накрываю её губы, Алиса отвечает жадно, глубоко. Сильнее, чем прежде. Её бёдра подаются навстречу, словно тело само принимает решение за неё. Я почти теряю контроль, но удерживаю, потому что хочу чувствовать каждую её реакцию. Хочу, чтобы она раскрывалась не от отчаяния, а от доверия. Хочу быть нежным, но также безумно хочу её, что в все тело больно ноет.

Алиса смотрит на меня так, будто впервые за пять лет разрешает себе хотеть меня.

— Ты мне нужен — шепчет она, заставляя посмотреть в ее глаза.

— Я здесь… — наклоняюсь и шепчу ей в губы. — С тобой… только с тобой…

Этой ночью нет ни прошлого, ни боли, ни подозрений. Есть только она. И я. И то, что всегда было сильнее нас обоих. Алиса тает подо мной, двигается навстречу, будто наконец отпустила всё, что держало её годами. И вместе с её освобождением я сам будто рассыпаюсь, теряюсь в ней, в её дыхании, в каждом её звуке. Мы двигаемся медленно, глубоко, будто заново учимся доверять друг другу. Эта ночь полностью срывает мне башню, смело могу заявить, что она лучшая в моей жизни.

Засыпаем не сразу. И даже не сразу дышим ровно, будто оба не верим, что это происходит по-настоящему, что ночь не рассыпалась, когда мы коснулись друг друга.

Алиса лежит рядом, её голова на моей руке. Моё плечо давно онемело, но я не двигаюсь. Даже не пытаюсь. Она впервые за всё время не отстраняется, не закрывается, не натягивает на себя защиту, как бронежилет. Её ладонь лежит у меня на груди, накрываю её пальцы своей ладонью. Она тихонько сгибает их, будто проверяет: я здесь? я не исчезну?

— Ты не спишь? — шепчу.

— Нет, — она едва слышно отвечает. — Просто… пытаюсь дышать.

Я улыбаюсь, разворачиваюсь чуть к ней, скользя пальцами по её спине, медленно, вверх и вниз, чтобы она расслабилась.

— О чём ты думаешь? — спрашиваю, не давя.

Алиса долго молчит. И только потом шепчет:

— Что будет завтра…

Я касаюсь губами её виска, почти невесомо.

— Завтра будет утро, — отвечаю просто. — Ты сделаешь себе чай, мне кофе, а сыну манную кашу, мы все вместе позавтракаем… А потом, будем дальше со всем разбираться. Вместе.

Глава 27

Алиса

Я просыпаюсь от громкого, звонкого: «Мама!» и топота маленьких ног. Еще до того, как открываю глаза, на меня мягко плюхается теплый, пахнущий сном