— Врач⁈ — я почти кричу, тряся его за рукав. — Что с ним? Почему врач⁈ Что они с ним сделали⁈ Немедленно вези меня к нему! Сейчас же! Почему его тут нет⁈

Паника, слепая и всепоглощающая, заливает меня с головой. Я не думаю, не анализирую. Только чувствую леденящий ужас. Врач. Значит, что-то не так. Значит, он болен, ранен, умирает…

— Алиса! — голос Макса гремит, как удар, он хватает меня за плечи и с силой встряхивает. — Успокойся! Посмотри на меня!

Его пальцы впиваются в меня почти до боли.

— Ты слышишь меня⁈ Все хорошо! Артем в порядке! Он просто напуган и переутомлен! Врач — для перестраховки! Я приехал, чтобы забрать тебя и отвезти к нему!

Он говорит это четко, медленно, вбивая каждое слово мне в сознание. И только сейчас, сквозь туман истерики, до меня доходит смысл. «В порядке». «Просто напуган». «Для перестраховки».

И меня отпускает. Резко, как будто перерезали туго натянутую струну. Ноги окончательно подкашиваются, и я просто повисаю на его руках, беззвучно трясясь в немом плаче.

Он не говорит больше ничего. Просто притягивает меня к себе, обнимая крепко, но уже без той встряхивающей силы. Слышу громкий, ровный стук его сердца.

— Все хорошо, — снова говорит он, и теперь его голос тихий, низкий, прямо у моего уха. Он медленно гладит меня по волосам, по спине.

— Слышишь? Все позади. Он ждет тебя.

Я просто плачу, всхлипывая, как ребенок, и не могу остановиться. Это слезы облегчения, сметающие всю боль, весь страх. Артемка нашелся, он цел, и я скоро буду рядом с ним. Это единственное, что имеет сейчас значение.

Глава 24

Алиса.

Я не помню, как мы сели в машину. Помню только, как Макс вел меня под руку, крепко придерживая, будто я была хрустальной куклой, которая могла рассыпаться в любой момент. Я сижу, прижавшись лбом к холодному стеклу, и все еще не могу поверить, что мой кошмар вот-вот закончится. Не вижу дороги. Не понимаю, где мы, куда поворачиваем, сколько прошло времени. Всё, что держит меня в реальности, ладонь Макса, сжимающая мою руку, и его низкое, глухое:

— Уже почти…

Я киваю, но даже не уверена, что он это видит. Сердце стучит так громко, что заглушает мотор. Мы останавливаемся у невысокого, неприметного дома. Серого, совершенно обычного. Совсем незаметного среди многих таких же в этом районе. Как будто специально созданного, чтобы быть невидимым. Возле входа стоят двое охранников. Они мгновенно распрямляются, когда видят Макса.

— Здесь он? — спрашиваю я, даже не успев выйти.

Макс кивает, обходит машину, открывает мне дверь.

— Об этом месте знаю только я, Лис и эти ребята, — тихо говорит он, показывая на охрану. — Здесь безопасно.

Слово «безопасно» колет меня, как игла под кожу. Где-то глубоко внутри всё ещё скребётся страх. Значит, угроза все еще где-то там.

Я сглатываю.

Макс кладёт ладонь мне на поясницу.

— Пойдём.

Мы поднимаемся по узкой деревянной лестнице. Мои ноги подкашиваются на каждом шаге. Макс идёт рядом, будто готов поймать меня в любую секунду.

Он открывает дверь квартиры. Первое, что я вижу в небольшой, скромно обставленной гостиной, огромную фигуру Скифа. Он сидит на краю дивана, и в его руках, казавшихся такими грубыми и сильными, конструктор. Он что-то тихо говорит, собирая яркие детальки. Увидев нас, он медленно поднимается, отложив игрушку.

— Всё нормально. Он в детской, уснул только что. Врач ушел сказал, все хорошо. Вот рекомендации…

Дальше я не слушаю, я иду в сторону комнаты на которую указал Скиф.

Дверь приоткрыта. Я вхожу и вижу своего малыша. Он лежит, под мягким пледом, его щека прижата к подушке. Одна рука сжата в кулачок под самым подбородком. Слава богу он здесь и с ним все хорошо.

Я бесшумно подхожу и опускаюсь на колени перед диваном, не в силах оторвать от него взгляд. Все внутри дрожит. Я боюсь дышать, боюсь, что он исчезнет, окажется сном.

— Темка… — шепчу я.

Он шевелится, его бровки слабо хмурятся. Потом медленно, нехотя, открывает сонные глазки. Смотрит на меня несколько секунд, и я вижу, как в его взгляде проступает понимание.

— Мама?

Он смотрит на меня, сначала будто не верит. Щурится. Моргает. Дышит чаще.

И вдруг резко встаёт и бросается ко мне.

— Мамочка… — шепчет он мне в шею. — Мамочка, ты пришла?.. Ты нашла меня?..

У меня перехватывает дыхание. Слова застревают. Голос ломается.

— Нашла… нашла, родной мой… — выдыхаю я, покрывая его волосы поцелуями. — Я всегда тебя найду. Всегда. Ты слышишь?

Он кивает, его горячие слезы впитываются мне в кожу. Больше не могу ничего произнести, горло сжало так сильно что кажется дышать не могу. Я глажу его спину, щеки, волосы, пытаюсь охватить его всего ладонями. Как будто хочу убедиться, что он настоящий.

— Все хорошо? — Голос Макса заставляет меня обернуться.

Он тихо стоит в дверях. Даже не заметила, когда он подошел. Молча киваю ему не выпуская сына из объятий. Он смотрит на то меня, то на Темку.

— Я сейчас вернусь, — тихо говорит Вертов. — В квартире нет еды. Съезжу в магазин.

Он делает шаг назад, но вдруг снова останавливается и добавляет:

— У подъезда охрана. У двери на этаже — Скиф. Ты в безопасности. Вы оба. Не переживай ни о чём.

Он будто хочет сказать ещё что-то, но передумывает. Только задерживает взгляд на Темке, внимательно, почти бережно. Затем уходит уходит. Дверь мягко закрывается. Мы остаёмся вдвоём.

Я сажусь на край дивана, поднимаю сына на колени. Он тут же устраивается у меня на груди, как будто и не было этих ужасных дней. Как будто он просто вернулся домой с прогулки. Маленькие ручки обхватывают меня за шею. Он тёплый, живой, настоящий.

У меня снова катится слеза, как будто тело не понимает, что пора остановиться. Темка отстраняется совсем чуть-чуть, поднимает ко мне ладошку, маленькую, горячую, и вытирает мою щёку, как будто он взрослый, а я маленькая.

— Мам, не плачь… — шепчет он. — Всё будет хорошо. Дядя Макс так сказал.

Я выдыхаю, потому что не знаю, смеяться мне или плакать. От этих слов у меня внутри все сжимается. «Дядя Макс».

— Он тоже меня чемпионом назвал, — сообщает Темка гордо, выпячивая нижнюю губку. — И