— Серёга, ты сейчас со мной? — послышался бас Олега где-то там, далеко, в другой реальности, и я вдруг очнулся от своих хаотичных мыслей.
— А, что? — вздрогнул и посмотрел на куратора невидящим взглядом. — Айлин беременна...
— Конечно, а чего ты хотел? Бабы залетают, если затащить их в постель. Или ты маленький такой, не знал, откуда дети появляются, балбес?! Ты вообще о чём думал? — Олег махнул рукой. — Да понял я уже, что ни о чём не думал, и не тем местом, каким нормальные люди думают. Керимки без введения перинатальной сыворотки могут забеременеть только от генсолдатов, от простых человеческих мужчин они не могут. То есть ты выбрал себя — единственного мужчину из всей группы, от которого девчонка может залететь, и сделал ей ребёнка. Почему я не сомневался, что от тебя ко мне прилетит ещё один сюрприз?
— Я этого не знал, — попытался оправдаться. — Что керимки могут забеременеть от генсолдатов. Нас этому в академии не учили.
— Вас в академии членом думать тоже не учили, но тем не менее ты прекрасно справился, — упрекнул меня Олег. — Я видел твой запрос на Айлин Принсцесс перед тем, как вы отправились в лагерь. Почему ты не доложил о том, что она в группе? Ты же знал, что она беглая.
— Так получилось...
— Что, уже тогда понравилась девчонка? — покачал головой Олег.
— Угу...
— Ладно, этот факт я быстро потёр в истории, можешь не волноваться. Хрен теперь что докажут. Не знал — повёл группу, как и полагается, по протоколу. А значит, с тебя взятки гладки. Надеюсь, Айлин догадается не болтать лишнего. Она знала, что ты знал?
— Угу…
— Плохо… но вроде по показаниям она не сказала ничего, — Олег поправил форму и подмигнул мне. — А значит, все обвинения ложны. Через несколько дней тебя должны освободить, и досудебное разбирательство будут проводить в облегчённом порядке. Нападение на Абдула переквалифицировали в самозащиту. Это из хороших новостей.
— Правда? — облегчённо выдохнул. — Неужели…
— Мне спасибо скажи… и генералу Центавра. Этот вредный хрыч так его достал за четыре дня, что Центавра готов был дать любые показания. Я ещё похлопочу, чтобы тебя к награде представили за спасение высоких чинов. Всё-таки Абдул совсем берега попутал...
— Олег Константинович, спасибо! — полез к куратору с объятиями, и на удивление, Олег совсем не стал сопротивляться.
Он стойко принял мою благодарность и сдержанно кивнул, когда я отстранился — в знак одобрения.
— Но нужно решить вопрос с семьёй Айлин, — сказал он после.
— Но как?
— Погоди… — Олег посмотрел на интерактивный браслет, активированный у него на запястье. — Помяни чёрта... Подожди секунду, я сейчас.
После этих слов Олег резко развернулся и покинул мою камеру. Странно… что такого важного ему пришло на браслет, связанное со мной, что потребовался такой срочный ответ? Голова шла кругом. Если честно, за последние десять минут на меня свалилось столько информации, что я даже не знал, что чувствовать сейчас. Сначала новость о беременности Айлин, потом об освобождении через несколько дней, и даже о возможности потенциальной награды… да сама возможность благополучного исхода дела меня радовала, а остальное казалось и вовсе роскошью.
Олег Константинович совсем меня не щадит. Признаться, с эмоциями у генсолдат достаточно туго, тем более с их мгновенными переключениями. Можно сказать, что мы слишком... стабильны. Мой максимальный лимит — одна эмоция в день, я даже вёл статистику как-то раз. Если эмоция яркая, то, конечно, еще реже… а в основном я чувствовал только спокойствие, может быть, сосредоточенность… физические нагрузки мне всегда давались легче, чем эмоциональные.
А тут целый ворох эмоций, где не знаешь даже, за что хвататься… то ещё испытание для моих нервов.
Думаю, следует сосредоточиться на беременности Айлин, всё-таки это сейчас важнее.
Пока я снова погружался в собственные мысли, Олег уже успел обсудить свои важные дела и вновь вернуться. Дверь в камеру отворилась.
— Ну что там? — обеспокоенно встал с места.
— Есть кое-какой вариант… — сказал мне Олег. — Семья Айлин, вернее, министр Индил согласился с моим запросом на твое освобождение…
— Это же замечательно! — что-то у меня сегодня действительно было много эмоций.
— Да погоди ты… при этом он готов отозвать свой иск на похищение своей дочери и замять дело.
— А в чём подвох? — вот тут я уже перестал радоваться, почувствовав, что пахнет чем-то палёным. То, что чета Индил при известии о ребёнке решила дать добро на наш союз с Айлин, я решительно не верил. — Не хотят же они одобрить нам свадьбу, — сказал с сомнением в голосе. — Министр подал на меня иск. Значит, Индил не из тех, кто отдаёт дочерей за скандального капитана, не имеющего высокой должности.
— Ну наконец-то у тебя начали варить мозги, — одобрительно проворчал Олег. — Да, министр иностранных дел Баллу — тот ещё прохвост, но вот что я тебе скажу… они согласны на твое немедленное освобождение взамен на экстрадицию на планету Баллу.
— Они хотят, чтобы я прилетел к Айлин?
— Этого я не знаю, но… Индил требует тебя у себя в особняке, и чего-то определённо от тебя хочет.
— Чего?
— Спроси что-нибудь попроще. Его официальные представители оповестили меня, что у него есть для тебя какое-то предложение.
— Какое? — поразился.
— Одному Богу известно, — предчувствуя неладное, скривился Олег, — Но чую, это предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
Глава 24. Сергей. Непристойное предложение
Морозный воздух планеты Баллу ринулся мне в лицо сжатым кулаком, как только я оказался на трапе космического корабля, приземлившегося на центральном космодроме города Шейна.
Ещё в космосе я наблюдал эту снежную планету, не сулившую мне ничего хорошего. Единственное, что было ценным в ней, — Айлин, ждавшая где-то там, внизу, в одной из маленьких точек светящихся городов. Холодная планета. Неприветливая.
У самой развитой цивилизации во всей Вселенной не хватило достаточных ресурсов, чтобы переселить перспективный homo sapiens на какую-нибудь цветущую планету, и будущие керимы вынуждены были выживать в бесконечной череде ледяных метелей и коротких весен. Неудивительно, что здесь остались одни мудаки. В таких условиях с хорошим характером не выстоять.
Неизвестно, как среди керимов затесалось такое прекрасное создание, как Айлин. Видимо, во всемирной матрице произошёл какой-то сбой, и среди высоких гор и снегов родился нежный комочек солнечных лучей и счастья, смотревший на мир через призму наивной любви.
Так получилось, что Айлин доверила мне эту любовь и самое дорогое, что есть у неё на свете, — своё искреннее сердце. Мог ли я обмануть её доверие? Вопрос, конечно, риторический. Нет, не мог. И не собирался.
У этой девушки получилось то, что не получилось до сих пор ни у кого — заставить меня чувствовать. Сильно, отчаянно, жгуче. Я скучал и не спал ночами, мысли в моей голове роились, когда по обыкновению своему я ни о чём не думал, или спал с такой безмятежностью, что не проснулся бы, даже если рядом взорвалась бы атомная бомба. Таковы были генсолдаты — стабильные. Вот только Айлин кинула меня в пучину чувств одним своим взглядом, лишив меня всякой стабильности. Она заставляла меня изнывать от ревности, от беспокойства, от воспоминаний, от любви. Она — моя атомная война.
Как только мы сошли с трапа, повторилась до боли знакомая мне картина: люди в форме, неизвестная мне доселе (скорее всего какая-то баллуанская), провели меня до частного транспортника и усадили внутрь под молчаливые взгляды прибывших пассажиров. Но в отличие от заключения на Земле, мне хотя бы не надели наручники и не вели, как самого опасного преступника. И на том спасибо.
Весь путь до резиденции Индилов я провёл практически слепым. Вернее, окна были наглухо тонированы, и я не мог полюбоваться на красоты этой «гостеприимной», с огромными кавычками, планеты. Не велика потеря — глазеть на этот сплошной холодный кусок камня я вообще не собирался. Мне нужно было запомнить дорогу до космодрома, отправные точки для бегства. Не исключал, что и такой исход придётся применить — я не настолько наивный, чтобы поверить в скорую свадьбу и «все жили долго и счастливо».
