— Держу пари, что я это сделал.

Мама встает на ноги и делает шаг в нашем направлении, ее взгляд, наконец, останавливается на мне, когда она замечает, как я обнимаю Луку.

— Что, черт возьми, здесь происходит, Марго?

Я никогда не видела свою маму такой злой. Она трясется.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит.

— Я, черт возьми, расскажу тебе, что случилось, он…

— Лука, — шепчу я, перебивая его.

Он медленно поворачивается, совершенно игнорируя мою маму, когда смотрит на меня.

Я качаю головой.

— Не сейчас.

Я не могу сказать ей об этом, пока. Не могу разрушить ее надежды, ее мечты, ее брак, ни в полночь, ни в канун Рождества.

Он в замешательстве смотрит прямо на меня.

— Пожалуйста, — прошу я.

Он разочарованно опускает голову, и я его не виню.

— Ничего не было, — говорю я маме, не сводя глаз с Луки.

Он переносит руки с моих плеч на запястья, прежде чем взять мои руки в свои.

— Малолетка.

— Я знаю, — шепчу я. — Только не сейчас, пожалуйста.

Разочарование снова.

— Уйди из моего дома, маленький чертов засранец, — усмехается Рик, сплевывая кровь.

Моя мама бросается к нему, протягивая руки, чтобы помочь ему подняться.

— О, Боже, ты в порядке? — суетится она из-за него.

— Я в порядке, — рявкает он.

Он делает шаг к Луке, и я инстинктивно бросаюсь вперед, прижимаясь спиной к его голому телу и удерживая его. Я не беспокоюсь о том, что Рик причинит ему вред, на самом деле все как раз наоборот.

Один толчок отца, и он сломается. Возможно, я не смогу остановить его во второй раз.

Его теплая кожа встречается с моей, и я чувствую его дыхание на своей шее.

— Марго, — говорит мама в шоке. — Что здесь происходит?

— Я скажу тебе, что здесь происходит, дорогая, я нашел маленького придурка в комнате твоей дочери, а потом он меня ударил.

— Что? — вздыхает мама. — Вы двое? Вместе?

Я не знаю, почему она так шокирована, поскольку сама подталкивала нас друг к другу с самого начала.

— Пошел ты, лживый придурок, — усмехается Лука.

Моя мама смотрит на меня так, будто я пнула ее щенка. Я ненавижу этот взгляд в ее глазах. Я ее подвела. Я никогда не была с ней абсолютно честна, мы всегда были только вдвоем, но все изменилось. Она изменилась, и я тоже.

— Хватит, — говорю я всем.

Я не могу больше этого выносить.

Не знаю, смогу ли пережить еще одно разочарование.

Ни от Луки, ни от моей мамы.

Мне нужна минутка.

Я поворачиваюсь на каблуках и бегу обратно в свою комнату. Лука не говорит ни слова и просто следует за мной.

Глава 17

Лука

— Малолетка! — умоляю я ее, когда она бросается на кровать, уткнувшись лицом в одеяло.

Я запираю за собой дверь. Сомневаюсь, что мой придурок-отец или ее наивная мать последуют за нами сюда, но предпочитаю перестраховаться, чем сожалеть. Я потеряю контроль, если меня ещё подтолкнут.

— Что, черт возьми, только что произошло? — спрашивает она приглушенным голосом.

Я пересекаю комнату, опускаюсь рядом с ней и затаскиваю ее к себе на колени.

Она обнимает меня, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи.

— Мне очень жаль, Марго, — шепчу я, гладя ее по волосам.

— Это не твоя вина.

Если подумать, то я знаю, что это не так. Знаю. Но я его спровоцировал. Сыграл в этом свою роль. Я показал ему свои карты, хотя мне следовало держать их при себе.

— Он делает это только для того, чтобы достать меня.

— Я думаю, он делает это, потому что является неряшливым стариком, который хочет получить свой торт и съесть его.

В этом, несомненно, тоже часть истины.

— Я не понимаю, — внезапно говорит она, и мои слова доходят до сознания. — Как это касается меня и должно дойти до тебя?

Я убираю волосы с ее лица и целую кончик носа.

— Он видит это между нами. Хочет причинить мне боль, забрав тебя.

— Это глупо и отвратительно, с чего ему думать, что это сработает?

Я глубоко вздыхаю.

— Потому что это работало раньше.

Не хочу вдаваться в подробности и переживать прошлое, но я в долгу перед ней. Даже, если еще не сказал ей об этом, я хочу с ней чего-то большего, чем просто секс. Что-то большее должно начинаться без каких-либо секретов, иначе оно будет обречено с самого начала.

— Что?

— Он спал с моей девушкой. Мы были школьными возлюбленными и все такое, а он протянул руку и взял ее.

— Лука! — вздыхает она.

— Он изменил маме с подростком.

Она снова вздыхает.

— Нет. Бедная твоя мама, бедный ты. Неудивительно, что ты так его ненавидишь.

— И он меня ненавидит, потому что я рассказал маме, и она ушла от него. Такие люди, как мой отец, думают, что имеют право брать все, что хотят. Он думал, что имеет право и на то, и на другое.

— Он — мудак, просто и ясно.

— И… ты не рассказала маме?

Я понимаю — это будет нелегко, но нужно сделать.

— Я сделаю, я… мне просто нужно найти способ, чтобы это не разбило ей сердце.

— Чем дольше она ждет, тем сильнее разобьется ей сердце.

— Я знаю, — шепчет она. — Мне жаль.

Я целую ее в макушку.

— Я пытался тебе кое-что сказать ранее.

— Я знаю, — шепчет она, опустив подбородок, чтобы скрыть от меня глаза.

Я просовываю палец под её подбородок и поднимаю её голову обратно, так что мы смотрим друг на друга.

— Ты мне нравишься, Марго.

— Ты мне тоже нравишься, — слишком быстро отвечает она.

Я качаю головой, чтобы не потерять концентрацию.

— Ты знаешь, я не это имею в виду. Я влюбляюсь в тебя. Жестко. Я никогда не встречал никого подобного тебе, малолетка.

— Перестань заставлять меня забывать, что мы ненавидим друг друга, — шепчет она болью в голосе.

Я хватаю ее за подбородок.

— Я никогда не ненавидел тебя.

— Но это наша фишка.

— Нет. Фишка в том, что я свожу тебя с ума, а ты все равно меня хочешь.

Я прав, знаю, что прав. Она просто не может этого признать.

У нее в голове возникло представление обо мне, когда мы впервые встретились, и, независимо от того, что я делаю или говорю, тот образ, который она нарисовала, все еще находится в глубине ее сознания. Не то, чтобы я мог ее за это винить. Это была чертовски крутая первая встреча.

— Ты не хочешь меня, не так, — шепчет она.

— Ты не права.

— Ты — не тот парень, которого я ищу.

— Ты — мечтатель, малолетка. Что? Ищешь какого-нибудь Супермена, который придет и спасет тебя?

— Ну и что, если так?

— Посмотри вокруг, Марго, я — твой Супермен.

— У тебя нет плаща, — шепчет она, ее голос надламывается, причиняя при этом вред себе и мне.

— Ты действительно собираешься вытащить это дерьмо? — спрашиваю я хриплым, полным эмоций голосом.

— Я ничего не тащу. Просто пытаюсь быть честной.

— Тогда начни с честности с самой собой.

— Я честна.

— Действительно? И там, с мамой, у тебя на лице было такое выражение стыда, когда она узнала, что мы вместе? Это ты честна? Ты не рассказываешь ей, что сделал ее никчемный муж? Больше честности?

Она соскальзывает с моих колен, и я встаю на ноги, расхаживая по комнате взад и вперед.

Я знаю, что теряю это, но ничего не могу с этим поделать. Это чертовски больно.

Я подвергаю себя риску впервые с тех пор, как мое сердце было разбито много лет назад, и вот что происходит. Она отказывает мне.

Хуже всего то, что я знаю, что она пожалеет об этом.

Она думает, что я ее не знаю, не вижу, но она так ошибается. Я вижу каждую ее часть. Я вижу, как она поет песни себе под нос, сочиняет тексты, когда не знает настоящих, я вижу, как ей нравится есть сыр из пачки, только когда ее впервые откроют… Я вижу, как она любит, сильно и беззаветно. Насколько я знаю, она любит меня — так же, как я люблю ее.

Бля, вот оно, я влюблен. Я люблю ее.