Солдаты стояли вдоль всей площадки неподвижно. Как статуи. Как те механизмы, которые папа показывал в учебных записях — только те были из металла, а эти из плоти. Но лица их я не видела. Только чёрные стёкла шлемов, в которых отражалось небо.

— Почему они прячут лица? — спросила я.

— Это форма, — ответил X-152. — Защита.

— От чего?

Он помолчал.

— От всего. От врагов. От неизвестности. От нас, наверное.

Я смотрела в чёрные стёкла и думала: «Чего в нас бояться?»

Ответа не было.

Я смотрела в чёрные стёкла и пыталась представить, какие у них лица. Злые? Добрые? Усталые? Но стёкла были как зеркала — в них отражалась я. Маленькая, чумазая, с растрёпанными косичками.

Я высунула язык.

Никто не шелохнулся.

— Они даже не видят меня, — сказала я.

— Видят, — ответил Z-134. — Просто не показывают.

— Это как спрятаться?

— Вроде того.

Я подумала, что, наверное, это удобно — спрятать лицо. Тогда никто не узнает, боишься ты или нет. Никто не увидит слёз. Может быть, мне тоже нужен такой шлем.

Таких солдат я уже видела.

Месяц назад. Корабль с провиантом. Люди в таких же шлемах. Они ходили по отсекам, что-то проверяли, с кем-то говорили. X-152 тогда сказал маме: «Плохой знак. Военные не приезжают просто так».

Мама кивнула и ушла готовить ужин. А я смотрела на этих людей из-за угла и думала, какие они странные — в одинаковой одежде, с одинаковыми лицами, спрятанными за стеклом.

А потом все началось.

— Это они виноваты? — спросила я шёпотом.

X-152 вздрогнул.

— Нет, маленькая. Не они. Они просто... делают свою работу.

— Плохую работу?

Он не ответил.

Я сжала руки стариков крепче.

Они почувствовали. X-152 наклонился ко мне:

— Не бойся. Это просто охрана. Они нас не тронут.

Я не поверила. Но кивнула.

Из люка выходили люди. Их делили на группы, куда-то уводили. Я видела, как Гром шагал в стороне от всех — огромный, прямой, с каменным лицом. Возле него шли четверо солдат, и против него были направлены пистолеты.

Пистолеты. Я знала, что это такое. Игрушечных у меня не было, но папа показывал картинки. Оружие, которое убивает.

— Почему? — спросила я громко.

X-152 ничего не ответил. Только сжал мою руку.

Кирилл и Саша шли вместе. На них тоже смотрели через прицелы. Саша улыбался — странно, криво, будто его это забавляло. Кирилл был серьёзен, как всегда.

Вера шла последней. Спокойная, с сигаретой в уголке рта — настоящей, зажжённой. Солдат рядом с ней дёрнулся, будто хотел забрать, но она так посмотрела на него сквозь дым, что он отстал.

Их увели.

А нас повели в другую сторону.

Я обернулась, чтобы увидеть их ещё раз. Грома — огромного, с каменным лицом, шагающего в окружении солдат. Кирилла и Сашу — идущих рядом, спокойных, будто не их ведут под прицелом. Веру — последнюю, с сигаретой, с этим её взглядом «попробуй тронь».

Они спасали нас. Они летели за нами. А теперь их вели, как преступников.

— Почему они с пистолетами уводят их? — спросила я.

— Потому что они военные, — ответил X-152. — А мы гражданские. Их будут допрашивать. Нас — проверять.

— Это нечестно.

Он вздохнул.

— Жизнь вообще нечестная штука, Z-180. Запомни это. Чем раньше поймёшь — тем легче будет.

— Но это же неправильно, — сказала я. — Папа говорил, что если ты сделал добро, то и тебе должны сделать добро. А они сделали добро. Они спасали нас.

X-152 вздохнул.

— Твой папа был хороший человек, Z-180. Он верил в справедливость. Но мир устроен сложнее. Иногда за добро наказывают. Просто потому, что так проще.

— Это глупо.

— Очень глупо, — согласился он. — Но люди часто бывают глупыми. Даже те, кто у власти.

Я запомнила это. «Люди глупые. Даже те, кто у власти».

X-152 посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты умная девочка, Z-180. Слишком умная для своих лет.

Я не знала, хорошо это или плохо. Просто шла, держась за их руки.

Глава 6. Белые стены

Глава 6. Белые стены

Белые стены смыкались вокруг. После открытого неба, после ветра и запаха цветов этот коридор казался тюрьмой. Я вдруг поняла, что задыхаюсь. Воздуха много, но он был другим — кондиционированным, мёртвым, как на станции.

— Можно я пойду медленно? — попросила я.

— Конечно, — сказал X-152. — Не торопись.

Я шла и считала шаги. Сто. Двести. Триста. Сердце колотилось. Казалось, стены сейчас начнут двигаться, сжиматься, раздавят.

Папа рассказывал, что так бывает у людей, которые долго были в замкнутом пространстве. Клаустрофобия, кажется. Я не понимала, что это, пока не оказалась здесь.

Я хотела обратно. На улицу. К небу. К ветру.

Но обратно не пустят.

Я попробовала представить небо. Голубое, бесконечное. Ветер, который трогает волосы. Запах цветов. Но чем больше я пыталась, тем быстрее они таяли. Оставались только белые стены, яркий свет и гул вентиляции.

Я вдруг поняла, что не знаю, увижу ли небо снова.

Может быть, это был единственный раз.

Может быть, меня запрут здесь навсегда.

— Я хочу обратно, — прошептала я.

— Что?

— Туда. К небу.

X-152 погладил меня по голове.

— Увидишь ещё. Обещаю. Мы вместе выйдем, когда всё закончится.

Я хотела верить. Но внутри уже рос холод.

На четырёхсотом шагу ноги перестали чувствоваться. Они просто двигались — вперёд-назад, вперёд-назад — но я не ощущала их. Как будто шли не мои ноги, а чужие, приставленные.

— У тебя лицо бледное, — сказал Z-134. — Давай я понесу.

— Я сама.

— Ты упадёшь.

— Я сама!

Он не стал спорить. Просто шёл рядом, готовый подхватить в любую секунду.

Я прошла ещё сто шагов. И ещё. А потом мир качнулся, и я оказалась на руках у X-152.

— Так лучше будет, — вздохнул он.

Я хотела возразить, но сил не было. Только прижалась к его груди и закрыла глаза.

— Я не хочу, чтобы вы уходили, — прошептала я.

— Никуда мы не уйдём, — ответил он. — Мы с тобой.

Я не знала, правда ли это. Солдаты уже забрали Грома, Кирилла, Сашу, Веру. Может быть, они заберут и стариков. Может быть, я останусь одна.

Вдруг стало