Имя госпожи снова заставляет меня вздрогнуть. Прошло несколько дней, а я до сих пор не могу поверить в её смерть.

Отряхнув ладонь о подол платья, я беру зачарованное кольцо. В руках оно смотрится даже меньше, чем казалось, пока было в коробочке. Идеально налезет на мизинец. Только на какую руку его надеть?

На моей левой руке есть шрам от ожога. Помогая маме на кухне в детстве, я случайно пролила на свою руку горячую похлёбку. Но на правой руке такое кольцо будет попросту неудобно носить. Решив, я погружаюсь в свои мысли и воспоминания, выискивая там образ принцессы.

Помню, как я заплетала её жемчужные волосы. Принцесса обожала разные причёски, хотя удобнее всего ей было с косой. При дворе был парикмахер, но свои волосы она доверяла только мне. Они были гладкими, словно шёлковые простыни, а на солнце её локоны чуть ли не светились мягким светом. Лазурно-голубые глаза Эллен Лэстлайт всегда смотрели на близких с нескрываемым восторгом и нежностью. Её аура была чистой, тёплой и неизменно яркой. Когда принцесса была счастлива, я тоже была счастлива.

Вынырнув из омута воспоминаний, я встречаю взгляд Кассиана. Он одновременно удивлён и испуган. Я обращаю внимание на свою покалеченную кисть и вижу, что кольцо уже нашло место на мизинце.

Повернувшись к зеркалу, я замираю. Рот то открывается, то закрывается в попытке вымолвить хоть слово. Ноги подкашиваются. Я хватаюсь за спинку стоящего рядом стула, опираясь на него, чтобы не упасть.

— Твою мать… — Слова дипломата разрезают тишину.

Глава 9

— Ты очень похожа на мою дочь. — Статный среброголовый мужчина с невероятно яркой аурой заметил меня, когда я подавала ему напитки.

Одет он был скромно, но со вкусом. Я заподозрила в нём путешествующего торговца или ремесленника. Мать говорила, что таких посетителей нужно обслуживать особенно аккуратно и тщательно, чтобы они оставляли щедрые чаевые. Постукивая пальцами по столешнице, мужчина вглядывался в моё лицо. Как ни странно, я не чувствовала исходящей от него угрозы, напротив, его мягкий взгляд внушал доверие.

В трактир захаживали разные гости. Волей-неволей, но мне приходилось считывать их эмоции, чтобы хорошо обслуживать. Почувствовать недовольство, предложить ещё напитков или блюд, если гость в хорошем расположении духа. Это облегчало работу, но… От ауры некоторых посетителей хотелось пойти наверх и отмыться чистотелом. Этот человек был не из таких.

— У вас всё в порядке? — Из-за спины послышался высокий голос, заставивший меня застыть на месте. Это была мать. — Официантка хорошо себя ведёт? Она вас ничем не оскорбила, не обидела?

Она знала о моих способностях. И почему-то мать строго-настрого запрещала рассказывать про них кому-либо. Тогда я ещё не понимала, зачем, но делала так, как она говорила.

Её костлявые израненные руки легли на мои хрупкие плечи.

— Всё прекрасно, не переживайте. Просто девочка принесла мне воды, хотя я не просил этого. — Белоснежная улыбка идеально дополняла и без того светлую и тёплую ауру мужчины. — Но жажда действительно мучила меня. Она столь юна, но уже очень проницательна.

Моё внимание зацепилось за сидящего подле него молодого человека. От похвалы взрослого господина в присутствии юноши я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Красивый. Потягивая пиво, парень весь вечер смотрел в окно, но в этот момент вдруг перевёл острый взгляд фиолетовых глаз на меня. Я крепче прижала поднос к своему хрупкому тельцу.

— Да, Беатрис только двенадцать, но она уже незаменима в нашем трактире. — Отчего-то аура матери начала колебаться. Но мне было сложно определить, что конкретно она чувствует, особенно в присутствии этого мужчины с более сильной энергетикой.

— Двенадцать? Я думал, ей около десяти. — Большая ладонь незнакомца начала поглаживать щетину на лице.

— Она немного отстаёт в росте и весе.

Мою мать этот диалог начал утомлять, но она продолжала общаться с загадочным господином.

— Вот как. — Мужчина приложил пальцы к подбородку, а взгляд его немного притупился. — Всего на год старше моей дочурки. Может, девочка хотела бы поработать служанкой у крупного землевладельца? С кем я могу поговорить о её будущем?

Услышав это слово, я вздрогнула. Будущее. Живя в каморке на чердаке, лёжа на соломенной куче после четырнадцатичасовой смены, было бы странно размышлять о таких вещах.

— Со мной, господин. Беатрис — моя дочь.

Аура матери начала колебаться ещё сильнее, но в то же время она засияла каким-то новым, ярким светом. Однако это был не такой свет, как у мужчины. Он был подобен дрожащему пламени сальной свечи: немного раздражал и внушал странную тревожность.

— Я живу в столице. Моей дочери не помешала бы хорошая служанка, желательно ровесница, которая точно так же могла бы понимать её без слов. Не хотели бы вы, чтобы ваша дочь поехала с нами? Я готов гарантировать ей кров, пищу и хорошее обращение.

— Господин, не сочтите за грубость, но как я уже упомянула, Беатрис — незаменимый работник. — Мать наклонилась ближе к мужчине, слегка отодвинув меня вбок. Её голос стал тише. — А ещё она обладает редким даром. Магией ментализма.

Почему она вдруг решила сказать им об этом?

Незнакомец нахмурился. Юноша, с которым он ужинал, посмотрел на мужчину, приподняв бровь. Я невольно сосредоточилась на ауре этого парня. Густая, тяжёлая, даже немного вязкая. Того же цвета, что и его глаза.

— Вы меня заинтересовали. — Потирая одной рукой макушку, мужчина взял в другую стакан воды и сделал пару глотков. — Раз девочка — маг-менталист, скажите, она может считывать мотивы, мысли? Определять самочувствие и настроение человека?

Мать слегка подтолкнула меня в спину.

— Беатрис, расскажи этому господину, что ты умеешь.

Я посмотрела на неё украдкой. Прищурив глаза, она улыбалась. Раньше мне никогда не приходилось видеть улыбки матери, этот момент придал мне уверенности. Потому я искренне рассказала незнакомцу о своих способностях.

— Хорошо. Я так понял, вопрос денежный. Должен же я компенсировать утрату столь ценного для вас работника.

Мать покачала головой. Но по её ауре ощущалось явное воодушевление.

— Она не только работник, но и моя дочь…

— Просто назовите сумму.

Спустя полчаса я уже ехала в большой карете. Странный господин и сопровождающий его юноша сидели напротив меня. От вечерней прохлады я начала невольно дрожать. Чувства тоже были весьма