— Но Марина Игоревна! — пискнула возмущенная Флокси. — Леам же такой молодец. Пусть все видят! Мы его сейчас вообще качать будем у всех на виду, чтобы показать этим…

— Нас на ужин мясо дожидается, — многозначительно шевельнула бровями Марина, не давая ей договорить ругательство.

Магики, как по команде, вспыхнули алчными взглядами. Волшебное слово «мясо» мигом прекратило все споры и смотивировало на послушание так хорошо, что Марина записала это на будущее в разряд высокоэффективных педагогических приемов.

— Так что помогите Уиллу и Леаму собрать их вещи и спокойно идите за мной в корпус, угу? — мягко сказала она, будто пытаясь их гипнотизировать. Увы, гипноз сработал так себе.

— Уилл пусть сам свое барахло собирает! — ожидаемо возмутился Крис. — Почему я должен ему помогать?

— Потому что мы одна команда, — без особой надежды на понимание пояснила Марина, глянув в глаза насупившемуся магу.

— Сам принес — сам унесет, — упрямо отрезал демон, складывая руки на груди и тоже принимаясь буравить взглядом Уилла. Тот ответил холодным прищуром.

— Крис, не здесь, — поморщилась Марина, косясь на обступившую их толпу. Но увы, судя по виду Криса, он собирался прямо здесь и сейчас объяснить, почему он терпеть не может одноклассника.

— Я помогу Уиллу, — неожиданно сказал Ксавьер, на корню пресекая планы демона поскандалить. — Крис, Шерман, Флокси — помогите Леаму. Только по-нормальному: не просто соберите все, а прочистите все детали, остудите основание и проверьте, чтобы в каждой склянке были чистые ингредиенты, а не случайная смесь. Завтра второй тур, не подведите Леама.

— Есть! — неожиданно серьезно отозвались ребята и в ту же минуту принялись деловито очищать и приводить в порядок здорово подпорченный буйством магии походный набор алхимика.

Ксавьер же кивнул Уильяму и двинулся к его утвари. Маг недовольно насупился, сверкнул глазами, но ничего не сказал и принялся разбирать свое барахло.

Марина постояла немного, переводя взгляд с целой толпы на одинокую пару работников, чурающуюся друг друга. Вздохнула и тоже пошла помогать Уиллу. В алхимических реагентах она не разбиралась, но аккуратно собрать просыпанное, протереть пролитое и зрительно проверить чистоту реагентов могла.

— Как ты это делаешь? — шепнула она Ксавьеру, работая с ним бок о бок.

— Что именно? — не поворачивая головы, уточнил он.

— Почему они тебя слушаются? — уточнила девушка.

— Потому что им больше некого слушаться, — ответил мужчина.

— У них есть я, — напомнила Марина. — И все же твои слова всегда эффективнее. Хотя ты никого ни в чем не убеждаешь. Мне даже немного обидно.

— Не стоит сравнивать себя с теми, о ком ничего не знаете, — посоветовал ей Ксавьер. — Даже если Вы профессионал в своем деле, рано или поздно найдется кто-то, кто делает его лучше. К этому нужно быть морально готовым и воспринимать как незыблемый закон Вселенной.

Ксавьер многозначительно глянул на нее, похоже, намекая на свой опыт кураторства в колонии.

Марина хотела было сказать, что знакома с этим правилом, и всегда сравнивает себя не с другими, а с собой прежней, чтобы видеть: развивается она как профессионал или деградирует. Но в этот момент случайно глянула на лицо юного мага. Похоже, тот впервые услышал о таком законе Вселенной, и принял на свой счет. Точнее, ему явно послышался в этих словах намек на красочное выступление Леама.

— Да он же ничего не умеет! — не выдержав, сказал Уилл вслух. — Это просто… какие-то заморочки магиков. В алхимии он слаб, как деревенский выскочка! Просто откуда-то силу берет в чудовищных количествах, вот у него все и выстреливает. Если б у меня столько было…

Он заткнулся, поняв, что двое взрослых говорили не о нем и сейчас косятся на его вспышку с недоумением и сочувствием — как на малыша.

— Все, спасибо, — буркнул Уилл, забирая у Марины складные весы. — Дальше я сам справлюсь.

Марина переглянулась с Ксавьером. Они пожали плечами и отошли. Сам так сам. И только Марина с сожалением покосилась на отошедшего к магикам мужчину: в кои-то веки Ксавьер разговорился, и можно было логично выспросить его про колонию или еще что-то из его прошлого, как опять их разговор оборвался, так и не начавшись.

Впрочем, а куда ей торопиться? С таким количеством разнообразных выходок рано или поздно она напишет о своем классе целую книгу.

***

— Крис, мы отрезали тебе яйца! — было первой фразой, что Марина услышала, когда новые дежурные вынесли к столу дымящиеся паром блюда.

Ее недоумение длилось недолго. Подозрительная фраза относилась всего лишь к обещанному «самому вкусному» для демона. Почему самым вкусным стали именно лосиные яйца, Марина не поняла и списала это на местные суеверия: отсталым людям всегда свойственно верить, что половые органы играют в жизни какую-то особую роль.

Крис любезно предложил любимой учительнице часть своего «победного блюда». Марина как можно мягче отказалась от этой сомнительной чести. Как и от первого блюда — супа из картошки и мелко порезанных субпродуктов: печени, легкого, почек, сердца и кишок. И от «деликатесного» — мозгов с пряными травами, запеченных прямо в черепе животного. Взяла себе лишь обычное мясо, тушеное с картошкой.

Лосятина оказалась весьма специфичным по вкусу продуктом. Однако из-за пропущенного обеда и из-за витавшего в корпусе густого аромата копченостей Марина была так голодна, что съела огромную порцию. Однако то, сколько съела она, не шло ни в какое сравнение с тем, сколько умяли ребята.

— Остановитесь, вам будет плохо! — увещевала она их спустя полчаса, но без толку — послушались только девочки, да и то после того, как она намекнула им, что от переедания они станут некрасивыми.

Пытаться объяснить соскучившимся по мясу ребятам, что в таких количествах это самое мясо впрок не пойдет, было бесполезно. Причем главным аргументом было «если не съедим — испортится». И с этим нельзя было поспорить: холодильника либо хоть какой-нибудь местной замены этому прибору в корпусе не было.

Марина прекрасно понимала, что столько мяса они все равно не съедят. Однако тут сошлись в противоборстве кардинально противоположные точки зрения двух миров. Познавшие голод магики готовы были маяться животом, лишь бы только не дать еде «пропасть». Для них выбросить испорченную еду было таким же кощунством, как для Марины — подтирать зад страницами