Кайра бросилась вперед, и я последовала за ней. С каждым пройденным метром мой желудок туже завязывался узлом.

Данте учил меня прислушиваться к интуиции. К своему чутью. И именно оно сейчас подсказывало, что здесь что-то не так. Взобравшись на самый верх, я обнаружила, что дверь в покои Невины открыта. Сквозь щель проникал свет, и до меня донеслось тихое бормотание. Она действительно не спала.

Кайра ждала меня на последней ступеньке. Я погладила ее по голове, чтобы немного прийти в себя, а затем заглянула в освещенную свечами комнату.

Невина стояла к нам спиной. Волосы растрепаны. На ней был цветастый халат, а руки лежали на ониксе, в то время как сама она бормотала незнакомые мне слова. От энергии в комнате у меня по рукам побежали мурашки.

– Невина?

Я открыла дверь и шагнула в комнату.

– Невина? – снова позвала я, на этот раз громче. – Я заметила свет и… хотела бы поговорить с тобой.

Никакого ответа. Кайра тихо зарычала, приседая и обнюхивая комнату.

– Что это?

Рычание стало громче, когда она обошла вокруг кристалла и остановилась перед Невиной. Уши и хвост ночной тени засветились. Тошнотворное чувство у меня в животе нарастало. Когда я обошла Невину, меня затрясло.

– Ах ты ж…

Прикрыв рукой рот, я подавила вопль.

Лицо Невины… Как его описать? Глаза побелели, как свежевыпавший снег. Но не только они. Ее кожа стала похожа на воск. Безжизненная и с неестественным сиянием. Вокруг глаз разбегались черные прожилки, а губы она раскрыла в беззвучном крике. Что-то определенно не так.

– Невина?

Похоже, она меня не слышала.

– Мы должны позвать Данте, – решила я, повернувшись к Кайре.

Он должен знать, что происходит.

Когда я собиралась покинуть комнату, Невина очнулась и грубо схватила меня за руку. Я резко втянула в себя воздух – ее ладонь оказалась холодной как лед.

– Трагедия, – забормотала она, не подозревая о моем присутствии. Где бы она ни находилась в этот момент – в трансе, в видении… она не знала, что я здесь. Но она дышала и, видимо, пока была в норме. – Девушка родилась с трагедией в крови.

– Девушка? Кого ты имеешь в виду?

Она говорила обо мне?

– Та, что в свете рождена, темнотой благословлена, – прошелестел ее голос. – Навеки в чистоте свобода божества.

Я знала эти слова – пророчество, из-за которого я здесь оказалась.

– От красного и золотого протянутся к ней нити. Несет любовь и радость, но прежде всего – гибель.

Красный и золотой. Впервые меня осенило, что речь может идти о нас с Данте. Радость и любовь? Да и да. Но гибель? Определенно нет. Разве что подразумевался Имир.

– Ты истину найди, и взгляд тотчас прозреет. От облаков, от птиц, так близко к своей цели.

– Я не понимаю, Невина. Что ты имеешь в виду?

Она меня не услышала. Ее ладонь лежала на моей руке, а она повторяла те же слова.

Меня захлестнуло разочарование.

– Невина! – Я встряхнула ее.

Опять ничего. Кайра фыркнула – по-видимому, она тоже была разочарована.

Холод от руки Невины просачивался в мою руку, и я поежилась.

– Бесполезно, – обратилась я к Кайре.

Видение крепко держало пророчицу в своей хватке. И я, вероятно, единственная, кто беспокоился о ее состоянии. Попробую снова в другой раз. Но ни за что не сдамся. Невина обязана дать мне ответы, и я их получу!

Но сейчас я замерзла, и меня ждала мягкая, теплая постель. С лежащим в ней Данте.

Я осторожно разжала пальцы Невины и, выходя из башни, все еще слышала ее бормотание:

– Ты истину найди, и взгляд тотчас прозреет. От облаков, от птиц, так близко к своей цели…

Ее слова преследовали меня всю дорогу до спальни Данте. Кайра улеглась перед кроватью. Положив голову на лапы, ночная тень закрыла глаза, будто ничего не произошло. В общем-то, так и есть, но… Я приподняла одеяло и скользнула к Данте. Мне хотелось тепла и покоя, и я отогнала от себя мысли о пророчестве Невины.

Глава 56

Эверли

Инфернас, день тридцать шестой

Невина.

Видение.

Мужчина с Эддой.

Девушка с трагедией в крови.

Пророчество.

Разве есть что-то чудеснее, чем запах свежего кофе по утрам?

Когда мы с Данте вошли на кухню, нас встретили Амида, которая сидела за нашим столом, Мариэлла и еще две служанки. К этому времени большая кухня уже заполнилась, и в ней витала атмосфера уюта. Я села рядом с Данте на одну из деревянных скамеек и пригубила кофе. Наверное, мне тоже стоит что-нибудь съесть, но сначала пусть подействует кофеин. Прошлая ночь вымотала меня сильнее, чем я думала.

Амида сидела напротив. Она до сих пор не произнесла ни слова, но вдруг подняла голову и пристально уставилась на нас:

– Вы двое! – В ее голосе слышался упрек. – Что-то изменилось… – Принюхавшись, она посмотрела на Данте. – Твоя магия. Она ощущается по-другому.

Он с интересом поднял глаза от своего завтрака:

– В каком смысле?

– Как-то спокойнее. – Ее взгляд блуждал по мне. – Более уравновешенно.

– Ха!

Что ж, замечательно. Это именно тот стимул для эго, в котором нуждался такой мужчина, как Данте Инфернас. Его кофейная чашка со звоном опустилась на стол. Я смотрела, как черная жидкость опасно плещется в ней.

– Вот видишь! – повернулся он ко мне. На его лице появилась широкая ухмылка. – Ты делаешь меня сильнее!

– Кто и что тут делает? – спросил Рорк, опускаясь на скамейку рядом с Амидой. С чашкой чая в большой лапище.

– Вряд ли дело, – помахала я рукой, указывая на себя и Данте, – в этом. Невина имела в виду что-то другое.

– Данте сегодня чувствует себя сильнее, – заявила Амида, обращаясь к Рорку и игнорируя мои слова.

Он перевел взгляд с Амиды на своего друга:

– Замечательно! А из-за чего?

Амида фыркнула:

– Они покувыркались.

– Амида! – воскликнула я.

Данте, нахмурившись, наблюдал за ней:

– Ты можешь размазывать масло по хлебу не так агрессивно?

– По крайней мере, я размазываю только масло, – пробормотала она.

Рорк захохотал:

– Наверное, тебе все-таки пора еще что-нибудь поразмазывать!

Амида бросила на него грозный взгляд:

– Как ты и Мариэлла? Нет, спасибо.

– Я терпелив, – парировал Рорк и отхлебнул чай. Он посмотрел в сторону печи, на светловолосую девушку-даймона с очаровательными маленькими рожками. – Известно, что масло…

– Мы можем оставить эту аналогию с маслом в покое, пожалуйста? – спросила я, отодвигая тарелку. Бутербродов мне больше не хотелось. Потянувшись, я стащила с тарелки