— Вы отличный партнер, — сказала Агнесс, с некоторым трудом опустив руки. — Давно я не получала такого удовольствия от танца.

— Тогда – еще один? — предложил Эрлих. А в ответ на ее недоверчивый взгляд сказал:

— Я хочу танцевать со своей невестой. Что вас удивляет, Агни?

Сочетание церемонного «вы» и ласкового имени словно мягкой кошачьей лапкой погладило душу. Агнесс улыбнулась:

— Думаю, меня многое еще удивит.

И они станцевали еще. И еще. И снова. А потом пили новогодний пунш под елкой, и Эрлих сказал:

— Следующее новогодье будем встречать на Севере. Там все иначе.

— Как? — спросила Агнесс. — Кроме очевидного «холоднее».

— Жарче, — Эрлих широко и как-то очень предвкушающе улыбнулся. — Даже не знаю, понравится ли тебе – после вот этого, — обвел широким жестом нарядную елку, блистающий бальный зал, разноцветные фонарики, разряженных придворных.

Агнесс внимательно посмотрела в его глаза. Удивительно – но в них под искрящимся весельем и откровенным интересом чудилась тень неуверенности. Как будто он все-таки сомневался. Понравится ли ей. Приживется ли она на его любимом Севере. Уживется ли – с ним.

И странным образом его неуверенность убила последние сомнения в Агнесс. Если он сомневается, значит, думает не только о себе, верно? Вот Леопольд – тот никогда не сомневался. И она сказала, положив ладони Эрлиху на плечи и привстав на цыпочки:

— Я готова попробовать.

И легко, нежно и обещающе коснулась губами его губ.

Конец