— Сто коз, — сказал он, протягивая мне кусок мыла. — Сто коз с животами, полными глистов, и копытами, которые необходимо обрезать. И, конечно, козлята. Столько, что и не сосчитать. Я был в шоке, когда пришел туда. Я имею в виду, я знал, что у парня ферма, но, Иисусе, сто коз! — Покачав головой, он несколько раз дернул насос, наблюдая, как вода наполняет ведро, пока я терла руки мылом и влажной мочалкой. — Я спросил его, зачем тебе так много коз, и он ответил, что они хороши для еды. Дерьмо. Меня не волнует, в какое животное ты превращаешься, но последнее, что ты захочешь съесть — это козу, полную глистов — Он покачал головой, испытывая отвращение. — И, конечно же, плохое обращение с козами. Они сидят там, прыгают вокруг меня на этой свалке, а я пытаюсь сделать им уколы, пока Старый Билл пытается выторговать лучшую цену. — Ну и денек. — Он фыркнул.

Я промолчала, хотя внутренне была удивлена его отвращением. После недельного выслушивания монологов Эллиса, я поняла, что у него есть больное место и это — плохое обращение с животными. Что, на самом деле, было немного иронично: он злился на человека, содержащего коз в плохих условиях, а сам при этом не позволял мне вернуться к цивилизации.

— Поэтому я сказал ему: “Я не собираюсь делать скидку на работу с твоими козами, медицина стоит денег”. А он отвечает, что готов торговаться. Мол, вместо денег я могу выбрать любую козу и забрать. Бекки, повернись. Нужно промыть твои волосы, — продолжил он недовольно.

Я послушно повернулась, и он вылил ведро холодной воды на мои волосы, массируя их, чтобы смыть весь кондиционер. Его рука коснулась моих волос. Я отскочила в сторону, и он больше меня не трогал.

— Так что я оглядел эту свалку, — продолжил он, снова качая насос, наполняя ведро. — И в то время как Старый Билл спорил со мной о том, сколько должен стоить укол козе, большой козел подошел и начал есть край моих джинсов. Но я был настолько занят, что несколько минут не замечал этого.

Я посмотрела на его ноги. И действительно, над одним из его потертых, грязных сапог штанина его джинсов была оборванной и короче другой почти на два дюйма. Длинный кусок джинсовой ткани болтался над ботинком как хвост. Что выглядело довольно комично.

Я хихикнула.

Прекратив возиться с насосом, Эллис выпрямился, глядя на меня с удивлением. Улыбка появилась на его лице.

— Знал, что ты где-то там, — сказал он мне. Вид у него был очень довольный.

Я больше не издала ни звука. Мы закончили мои водные процедуры, я одела новые теплые вещи, пока Эллис вышел из хижины, чтобы дать мне некоторую уединенность, затем мы пообедали и в итоге легли спать. Я не позволила себе больше расслабляться в его присутствии, но Эллис все равно был крайне доволен собой, будто достиг какого-то прогресса.

А я была недовольна, что дала слабину. Что со мной не так? Это мои похитители, и они не люди, независимо от того, какими бы хорошими они не притворялись, чтобы обмануть меня. Андре уже обманул меня один раз. Я не позволю одурачить себя снова.

* * *

На следующий день, я лежала в кровати, завернувшись в одеяла, и мне снился колледж, когда какой-то звук разбудил меня. Открыв глаза, я увидела, как Эверетт выходит из хижины. Волосы встали дыбом, и я снова закрыла глаза, выравнивая свое дыхание, делая вид, что все еще сплю.

Снаружи раздались голоса.

— Ты же знаешь, я с этим не согласен, — раздался резкий голос, и я могла поклясться, это Эллис. Что удивило меня. При мне он никогда не повышал голос. Всегда был милым, добрым, и очень болтливым. Может быть, я ошиблась близнецом? Но сейчас я уже могла отличить интонации голоса Эллиса от Эверетта. У Эллиса был более скрипучий, более глубокий бас, особенно когда он смеялся. А смеялся он часто.

— Не тебе решать, — ответил другой мужской голос, и я в страхе замерла. Здесь еще один мужчина? Этот голос мне не знаком, хотелось приподнять голову и посмотреть, но я не посмела. Если они увидят, что я не сплю, они перестанут говорить. И без того, стены хижины заглушали их голоса.

— Она человек, Бью. Она просто молодая женщина, и она до смерти боится. Если ты поговоришь с ней, ты поймешь это.

— Я осведомлен об этом, Эллис.

— Значит, ты видел следы укусов по всему ее телу? Потому что я видел. — В голосе Эллиса уже слышался гнев. — И неудивительно, что она чертовски перепугана. Ее с головы до ног покалечили эти клыкастые говнюки, и теперь ты пытаешься заключить с ними сделку?

— Она убила одного из них, Эллис. Как бы мне не хотелось, встать на ее сторону, она — человек и она убила вампира.

— Вампира, который держал ее в плену…

— Знаю. Будь она оборотнем, я бы защищал ее, как одну из нас. Она не оборотень. Она — человек, и это проблема, к которой мы все время возвращаемся. Все, что мы можем сейчас сделать — это спрятать ее для ее же блага.

Гневное фырканье.

— Блядь, как же я ненавижу это. 　

— Я знаю, — тихо ответил второй голос. — Мари тоже не в восторге. Но, в конце концов, я лидер, и я должен принять наилучшее для всех решение.

Молчание. Потом, разъяренное:

— Мы закончили? Мне нужно позаботиться об этих ребятах.

— Закончили.

Снова тишина. Я зарылась под одеяло, по-прежнему притворяясь спящей. Дверь в хижину открылась. Кто-то вошел. Я ждала. Коробку аккуратно поставили на стол в центре комнаты.

Послышались два писклявых мяу.

Сразу “проснувшись" я, пораженная, села. Похоже там... котята? Оглядевшись, я увидела, Эллиса, сидевшего за обеденным столом, картонная коробка стояла прямо перед ним. На его лице обозначились морщины, отчего он выглядел изможденным и усталым, несмотря на то, что он, вероятно, примерно того же возраста, что и я — чуть за двадцать. Он выглядел опустошенным.

Забавно, учитывая, что он спал, как убитый. Я это знала, ведь　он спал рядом со мной.

Из коробки снова раздалось мяуканье. В сомнении я вновь посмотрела на коробку, и Эллис ответил мне слабой улыбкой.

— Сегодня, — сказал он, поднявшись со стула, — был дерьмовый день.

Подняв коробку, он подошел к кровати и сел рядом со мной.

Я отодвинулась на дальний край кровати. Что, конечно, бессмысленно. Каждую ночь я делила кровать с Эллисом, чтобы он мог быть уверен, что я