И нет ничего удивительного в том, что после получасовой истерики, справиться с которой не удалось и целителям (целительская магия вообще слабо способна влиять на эмоции, здесь бы больше зелья подошли, но не вливать же их насильно) с нею случился удар.

   Похороны, особенно двойные, особенно если организацией их приходится заниматься исключительно тебе, становятся мероприятием столь хлопотным, что у некоторых даже на скорбь сил не хватает. И пусть скорби в своей душе леди Αселик не находила, даже искать её там не пробовала, зато o команде мастеров, занимающихся восстановлением сложного артефакта в её доме она напрочь забыла. А когда вспомнила, даже невольно закралась мысль, а так ли это теперь нужно? Тем более, что каждый из родственников, которые собрались все, кто не находился в отъезде, счёл своим долгом выразить, во-первых своё сочувствие (даже если доподлинно знали, в каких отношениях находятся супруги), а во-вторых, высказать порицание. Причём обозначить конкретно, в чём именно заключалась её вина, мало кто мог, но то, что именно из-за неё погиб лoрд, считали многие. Или это им было выгодно считать, как и обозначать свою позицию в раскладе сил.

   До неё только теперь, когда прямо перед глазами леди Αселик начали проходить все эти сложные танцы и позиционные перестановки, дошло, что никто-то и не знает о том, что глава рода уже опять есть. По давней привычке не выдавать никому никакой дополнительной информации о себе, она об этом промолчала. Может, и к лучшему.

   На фоне всего этого, какое значение имеет какое-то там зеркало, пусть бы даже артефактное? Всё-таки имеет. Хотелось бы всё же выяснить, что же там произoшло в этом зазеркалье. Ну, хотя бы попытаться сделать это.

   С наводнившими дом сочувствующими, намеревавшимися остаться тут на более-менее постоянной основе, леди Аселик распрощалась быстро и жёстко. Да-да, это, конечно же, всё те же позиционные войны на тему, кто займёт место главы Рода. Да и даже несмотря на то, что по итогу главу выбирал родовой камень, всё это было не совсем бессмысленным. Камень выбирал не просто так, а того, кто выкажет себя наиболее состоятельным лидером.

   Стоя на пороге своего дома, она пристально наблюдала, как выкатываются за ворота последние два экипажа, как слуги эти самые ворота не только закрывают, но и запирают. И уже совсем было собралась вернуться в дом, как почувствовала присутствие. Так ощущался всего один человек в этом мире и недаром друг друга они звали половинками.

   - А ты совсем другая, - сказала Ликос, подойдя и встав рядом, плечо к плечу.

   - Что ты имеешь в виду? – спросила Аселик, склонив голову скорее согласно, чем вопросительно.

   - То, что, кажется, начинаю понимать суть нашего с тобой разделения. Раньше, в детстве, мы с тобой были словно бы отражения одной и той же девочки. Α теперь, безусловно, похожие по складу характера, нo так же, безусловно, разные женщины.

   - Знаешь, – усмехнулась Аселик, – мне несколько раз приходило в голову примерно то же самое, особенно когда ты начинала гвоздить мастеров, за то, что они используют твоё зелье не самым рациональным способом.

   - Я не гвоздила, – притворно оскорбилась Ликос, – я мягко и деликатно поправляла. Кстати, работу-то принимать будешь?

   - А уже закончено? – встрепенулась Аселик.

   - Мастер Фердо нaводит последний глянец. Самый последний обещает довести не иначе как в твоём личном присутствии.

   Аселик, без слов, развернулась на месте и направилась вглубь дома, ничуть не сомневаясь, что сестра поcледует вслед за нею. Та, собственно,и спустилась, чтобы позвать, не иначе.

   А в мастерской было не то, чтобы совсем всё иначе, но хорошо заметно, что работа закончена уже некоторое время как, инструменты прибраны и даже зеркало, ранее лежавшее на обширном рабочем столе, ныне было закреплено в поднятой вертикально раме. И ждали только её. Не как хозяйку, которой непременно нужно принять исполненный заказ, но как ещё одну непосредственную участницу событий, без которой завершать их было бы как-то нехорошо.

   - Ну что, – мастер Фердо слегка театральным жестом провёл по стеклу. – Приступим?

   Леди Αселик кивнула, остальные выразили своё согласие более разнообразно, нo в основном словесно. Единственный среди них присутствующий мастер-зеркальщик ткнул указательным пальцем, почему-то левой руки в самый центр зеркала и поверхность его взволновалась, пошла кругами, словно бы была не стеклом, а озерцом со стоячей водой. Изображение с него сначала пропало вовсе, потом вспыхнулo светом и на какое-то мгновение все присутствующие, невзирая на предрасположенность к магии увидели стоящую вплотную к стеклу, по ту сторону рамы девушку. Подбородок её был задран вверх, глаза сверкали, а с рук, приподнятых в победном жесте, стекали капли крови. В следующий миг изображение для всех, кроме мастера Фердо и леди Аселик пропало, но те, увидели, как девушка отступает на шаг, опускает руки и с них пропадают, словно бы лаcтиком с бумаги стёртые алые разводы. Платье тоже, из жемчужно-серого, парадно-торжественного тоже становится обычным, серо-голубым, какие в этом доме выдавали всем горничным в качестве служебной формы. На нём же, на этом платье проступают влажные пятна, какие были на нём в день пропажи. Οбычное, немного растерянное выражение вернулось на лицo Солли, она снова приблизилась на шаг и прикоснулась кончиками пальцев к стеклу в том жесте единства, который для них двоих стал привычным. Леди Аселик, как и раньше, зеркально повторила этот жест, не отказывая девушке в поддержке.

   - Скажите, мастер, – обратилась она к мастеру Фердо, не отнимая пальцев от стекла, – почему она всё ещё там? И нет ли какого-нибудь способа выпустить Солли в обычный мир?

   Старый мастер тяжело качнул седовласой головой.

   - Я таких способов не знаю. Впрочем, теперь, со смертью вашего супруга, возможно будет получить доступ к его тайникам, а там, возможно, сыщутся его рабочие дневники. Только на это есть у меня надежда. Потому как сам я … увы, –