Единственное, публика была в основном аристократическая, и народу было ощутимо меньше, чем в городе, где среди разодетых господ ходили небогатые горожане и даже деревенские жители. Впрочем, парковка карет Марину впечатлила — все было забито ну прямо как в ее родном городе!

— Огромное Вам спасибо! — вполне искренне поблагодарила она Мэйгрина, когда карета остановилась. — А то я уж думала, пропущу все самое интересное. А теперь, извините, мне нужно привести себя в порядок перед мероприятием. Увидимся чуть позже.

— Всего хорошего, — сухо ответил ей господин Мэйгрин.

Марина повернулась к дверце и замерла, решая сложный моральный вопрос: может ли «знатная дама» сама выйти из «авто», или кто-нибудь должен ей помочь? Но в этот момент дверь открылась сама, а ушастый Леам уважительно склонил голову и протянул руку, предлагая даме безопасно спуститься, не нарушая этикет.

Марина едва заметно подмигнула ему и улыбнулась. Все-таки, хорошие у нее ребята, всем бы таких.

…

До корпуса она шла ну о-очень степенно. И очень странно с точки зрения существ с инфракрасным зрением (если б такие тут были). Все-таки сверкать голыми грязными пятками в обществе разряженных дам Марина сочла неприемлемым. Но не придумала ничего лучше, кроме как слегка присесть, чтобы длинные полы мантии прикрыли ее босые ноги. Так что шла она гуськом и стараясь делать шаги поменьше.

Девушка уже почти миновала территорию центрального корпуса, когда ее окликнули:

— Марина Игоревна! — суровый голос проректора накрыл ее, будто петлей, не дав скрыться в кустах.

— Добрый день, господин Тельпе, — она повернулась и сделала вид, что безумно рада видеть этого предателя. — Вы что-то хотели?

— Да. Хотел узнать, зачем Вы выставили на игрища своих учеников, — мужчина сурово сдвинул брови, глядя на нее сверху вниз: в полуприсяде Марина была ощутимо ниже его.

— Разве это запрещено? — удивилась она, стараясь едва заметно переступать с ноги на ногу: находиться в таком положении без движения оказалось очень тяжело.

— Нет, — вынужденно признал проректор. — Но вы же понимаете уровень мероприятия. К нам съехались достойнейшие люди из знатных родов со всей Империи! Как вы могли выставить на турнир этих голодранцев?

Он укоризненно ткнул пальцем в Леама. Марина тоже глянула на него. Парень был одет, мягко говоря, не в самую новую одежду. То ли его отец был небогат, то ли семья была многодетная, и парень донашивал за кем-то штаны и рубашки. Кроме того, после забега от него ощутимо попахивало потом, волосы представляли собой пучок соломы, босые ноги были грязными, а на плече виднелся кровавый отпечаток лапы Криса.

— Я сейчас приведу его в порядок, — пообещала Марина, чувствуя, как у нее подрагивают коленки от слишком долгого сидения в легком полуприседе. Ей очень хотелось закончить беседу, нырнуть в кусты и там с облегчением выпрямить ноги. Но собеседник, похоже, не собирался так просто ее отпускать.

— Дело даже не в этом, — снова вспыхнул проректор. — Какие, к черту, магики? Алхимические Игрища — старинная традиция нашей школы и герцогства. Из года в год в них участвовали только люди, причем люди достойные — лучшие из лучших: те, кто успешнее других закончил предыдущий год. Я требую, чтобы вы сняли с участия этих двоих. Они — позор Академии!

— Вы непоследовательны, — Марина, наконец, отставила доброжелательный тон и, плюнув на маскировку, выпрямилась. — Только один из выставленных мною учеников — магик. Второй — человек.

Она ощутила, как ноги застонали от облегчения. И это ощущение свободы как будто уверило ее в правильности собственного решения: ей не нравилось смотреть на проректора снизу вверх. Во всех смыслах.

— Он… хулиган! — попытался найти оправдание своему требованию господин Тельпе, но именно этим слабеньким аргументом выдал необоснованность своего требования.

— Младший Мэйгрин тоже, — прищурилась Марина. — Тем не менее, он участвует.

— Финеус хотя бы аристократ, а эти двое… — начал господин Тельпе.

— … моя гордость, — холодно закончила за него девушка, обхватив попахивающего Леама за плечи. — И я не позволю огульно их оскорблять. А сейчас извините, но нам нужно привести себя в порядок: кажется, скоро начало. Всего хорошего.

Она развернулась и, не дожидаясь ответа, нырнула в неприметный просвет между разросшимися кустами.

— Не смейте участвовать! — крикнул ей вслед Тельпе. — Вы позорите школу!

— Да пошел ты, — уже совсем не по-светски буркнула себе под нос Марина, торопливо удаляясь от этого царства показухи.

***

Чем дальше они уходили от центрального здания, тем тише были звуки праздника. Марина будто погружалась в тишину и спокойствие уже ставшего родным корпуса. Ее не возмутил даже вид туши, подвешенной над самым крыльцом, с полным котелком крови под ней. Тем более, что ни шкуры, ни внутренностей, ни головы у туши уже не было, и теперь это был просто кусок мяса, над которым все еще трудился с ножом Шессер, от старательности высунув кончик змеиного языка и помахивая им в воздухе.

— Марина Игоревна, зачем Вы… — начал было Леам, когда она, наконец, притормозила, нервно выдохнула и медленно вдохнула целительную тишину этого места с легкими нотками сырого мяса.

— Возьми на кухне горячую воду, принеси в помывочную, — велела она. — Потом сбегай к себе и найди что-нибудь, чем можно вытереться. А я принесу шампунь и мыло.

— Есть! — почти по-военному вытянулся Леам и молнией исчез внутри корпуса.

— Шессер, где девочки? — спросила Марина.

— Туточки мы, — радостно пискнула Флокси, съезжая по крыше вниз. С другой стороны с содроганием земли спрыгнула Кассандра.

— Девочки, наберите цветов, которые до вечера не завянут, — попросила Марина. — И чего-нибудь, чем можно волосы украсить. Или руки. Или… Что вообще у вас есть из самодельных украшений?

Девчонки переглянулись, и их лица осветились азартными улыбками.

«Прости, Леам, но раз на аристократа ты не тянешь, мы пойдем другим путем», — подумала Марина, закатывая рукава.

…

Час спустя Леам стоял посреди двора, отделанный под хиппи. Обтрепанные манжеты его старой рубахи завернули несколько раз, чтоб не видно было. Худые запястья украсили деревянными и травяными браслетами. На шею,