– А вышло, что смогли больше, чем хотели… Но скажите, почему вы не покинули город сразу?

Мне и самой было интересно, что скажет инженер. Если бы он уехал до того, как его делом заинтересовались, его не нашли бы так быстро.

– Я боялся, – тихо ответил Буров. – Но потом в газетах написали, что во всём подозревают его вдову… Я знал, что она не виновна. И ждал, пока мне сделают новые документы.

– И взяли фамилию, под которой вас знают на черном рынке, – заметил Глеб.

– Бумаги на фамилию Руднёв – всё, что у меня было. С ними меня ни о чём не спрашивали и обещали помочь…

Допросом дело не кончилось. Экспертизы, проверки, допрос соседей – все те, кто освободился от дела Смольного и вместе со мной занимался бумагами, теперь были привлечены к делу Бурова. А я снова тонула в чужих отчетах.

Лишь раз меня пригласили как свидетеля на повторный осмотр квартиры Бурова – рассказать о взрыве и, как внештатного сотрудника, указать на найденные ранее улики. А потом в тот переулок, где меня сбил самокат, а Фонарёв и Громов поймали меня, приняв за преступницу.

Ехать пришлось без Глеба – дело Смольного всё ещё требовало его внимания. Раньше, давая показания об аресте у вокзала, я думала, что это только формальности, способ помочь Глебу. Теперь же было странно ощущать себя человеком, чьи слова могут решать чужую судьбу.

И, вернувшись к стопке документов, я впервые порадовалась: бумага не смотрела на тебя испуганными глазами и не ждала приговора.

Глава 35

Суд над Смольным состоялся через два месяца. К этому времени адвокаты успели изрядно помотать нервы полиции, шум в газетах не умолкал, а дело о его преступлениях разрослось до колоссальных размеров. Журналисты без преувеличения называли дело Смольного делом века. И все мы вздохнули с облегчением, когда этот день настал.

– Они ещё пару лет будут трясти нас апелляциями, – ворчал Вершинин.

А Глеб лишь отмахивался:

– Даже если так, то им не хватит и десяти лет, чтобы всё оспорить.

Бурова судили на десять дней раньше. Но, как и прежде, разговоров о нём хватило всего на короткую заметку в газете, а для полиции это оказалось ещё одним делом, которое раскрыли и забыли.

Но я слишком хорошо помнила, как долго пришлось искать ведущий к нему след и его испуганные глаза в допросной. Потому казалось странным, как быстро суд вынес приговор, а сам Буров даже не пытался защищаться. Человек, чьи изобретения могли изменить мир, едва не оказался забытым между громкими скандалами вокруг Смольного, если бы…

Если бы не Гильдия техномагов.

Я видела представителя Гильдии в суде. Он наблюдал, но не вмешивался. Я думала, маги выступят как свидетели или пожелают ужесточить наказание, но вместо этого они явились к Вершинину с требованием выдать Бурова им.

– Его осудили на пятнадцать лет за убийство, взрыв и связь с черным рынком, – не согласился Вершинин. – К тому же он сам во всём признался. У нас уже есть законный приговор. Любые ваши действия мимо этого – вызов правосудию. И уж точно они пошатнут веру как в полицию, так и в магов.

– Мы не отменяем приговор, – ледяным голосом ответил техномаг. – Он нас вполне устраивает. Мы предлагаем другой способ его исполнения. Вы же понимаете… Человек с таким складом ума не должен прозябать в тюрьме или на каменоломне. Пусть послужит обществу в стенах Гильдии.

Вершинин мрачно посмотрел на него, всё ещё сомневаясь. Но маг впервые за время разговора позволил себе улыбку:

– Кажется, наши маги неплохо сработались в этот раз с вашими людьми. Надеюсь, вы пойдете на уступки в счёт будущего сотрудничества.

– Пытаетесь меня подкупить? – усмехнулся Вершинин.

– Лишь говорю, что наши совместные усилия принесли результат, – серьёзно ответил маг. – Считайте передачу Бурова Гильдии ещё одним актом нашей с вами работы. В тюрьме будет чуть свободнее. А мы, если нужно, будем давать отчет о его состоянии и при необходимости готовы к проверкам.

Вершинин какое-то время сомневался, но всё-таки согласился с доводами техномага. Вскоре были подписаны необходимые бумаги, и Буров с пометкой “отбывание наказания в особом учреждении под надзором Гильдии техномагов” был направлен в закрытые лаборатории.

– Учтите, если он сбежит или взорвёт что-нибудь, вся ответственность ляжет на Гильдию, – напомнил Вершинин.

А техномаг лишь учтиво поклонился в ответ.

Маги – единственные, кому инженер оказался хоть сколько-то интересен. Заметили бы они его, если бы не его связь с подделками? Об этом оставалось только гадать. Мне казалось печальным, что он наконец получил возможность заниматься тем, о чём мечтал, но без права называться своим именем. Всё, что он делал, теперь принадлежало Гильдии.

Через несколько дней дело Бурова отправили в архив. А за судьбой Смольного наблюдал весь Копперград.

В зале суда было полно народу: полицейские, свидетели, журналисты и простые любопытные. О нём говорили на каждой улице, в каждом магазине. Люди стояли даже рядом с зданием суда, чтобы услышать новости первыми. Казалось, что весь Копперград собрался здесь, чтобы лично увидеть схватку власти с криминальной тенью города. Кто-то ждал справедливости, кто-то скандала, кто-то просто зрелища.

И лишь одно имя звучало наравне с именем Григория Смольного – Глеб Ларин, детектив, который бросил ему вызов и победил.

– Вы работаете с Глебом Лариным? – стоило мне выйти из зала суда, меня остановила напористая журналистка. – Скажите о нём пару слов. Вы с ним близки?

– Вы участвовали в задержании Григория Степанова? – раздался вопрос с другой стороны, стоило мне замереть и оглянуться на журналистку.

Я не успела ответить, полиция оттеснила наседающих газетчиков, а кто-то взял меня за руку и потянул подальше от них.

– Не говори с ними, – буркнул Глеб и повёл меня к выходу.

– Боишься, что я украду твою славу? – усмехнулась я.

– Боюсь, что они тебя съедят, – возразил он. – А это не то дело, которое я хотел бы расследовать.

Я фыркнула в ответ и улыбнулась. Это даже казалось милым, что он готов был защитить меня не только от взрывов или преступников, но и от назойливых людей.

Суд длился больше недели. Каждый день приносил новые споры и заголовки в газетах. А когда наконец зачитали приговор, в