— И головную боль королю, — добавил Василиус, который, разумеется, не упустил возможности влезть в разговор. — Это, пожалуй, твоё главное достижение.

Агнесса, уже привыкшая к говорящему коту (что само по себе показывало, насколько странной стала моя жизнь), только хихикнула и отправилась выполнять поручение.

Я вернулась к своей работе, но мысли продолжали вертеться вокруг растущего лагеря и всех проблем, которые это влекло за собой. Больше людей означало больше шума, больше следов, больше костров — всё то, что делало нас заметнее для королевских патрулей. С другой стороны, больше людей означало больше рук для работы, больше умений, больше возможностей для создания чего-то... чего-то устойчивого.

Дождь начался внезапно, как это часто бывает в лесу. Не мелкая морось, а настоящий ливень, обрушившийся с тяжёлого серого неба, словно кто-то наверху решил провести генеральную уборку мира. Я поспешно собрала свои травы и укрылась под навесом, который служил мне лабораторией.

— Великолепно, — проворчала я, стряхивая капли с волос. — Теперь все мои сборы промокнут.

— Не только твои сборы, — сказал знакомый голос, от которого по спине всегда пробегали мурашки.

Я обернулась и увидела Райнара, промокшего до нитки, с волосами, прилипшими к лицу, и одеждой, облепившей его тело так, что я невольно сглотнула. Для человека, вымокшего под дождём, он выглядел непозволительно привлекательно.

— Тренировка отменяется? — я попыталась звучать непринуждённо, но получилось не очень.

— временно, — он стряхнул воду с плаща. — Хотя настоящий враг не станет ждать хорошей погоды.

— Ну разумеется, — я закатила глаза. — Потому что реальные сражения всегда происходят под проливным дождём, в грязи по колено, и желательно в полночь.

Очень героично и совершенно непрактично.

Вместо ответа он только улыбнулся той своей особенной полуулыбкой, от которой у меня всегда что-то переворачивалось внутри. Затем подошёл ближе, снял насквозь промокший плащ и набросил его на вешалку, которую кто-то из деревенских плотников соорудил для моей лаборатории.

— Ты промокла, — заметил он, глядя на меня с нежностью, которая всегда казалась мне удивительной в этом суровом воине.

— Блестящее наблюдение, мой герцог, — съязвила я. — Следующим открытием будет то, что вода мокрая?

Он рассмеялся, и звук его смеха был лучшим лекарством от всех моих тревог.

— Тебе нужно переодеться, — сказал он, приблизившись ещё на шаг — В мокрой одежде легко простудиться.

— Говорит человек, с которого вода течёт ручьями, — парировала я, но внутри уже разливалось тепло от его близости.

Он подошёл вплотную, и я почувствовала жар его тела даже сквозь мокрую одежду.

Его рука коснулась моей щеки, убирая прилипшую прядь волос.

— я могу помочь тебе согреться, — его голос стал ниже, интимнее, посылая волну дрожи по моему телу.

— Прямо здесь? В моей лаборатории? — я пыталась звучать возмущенно, но получалось плохо. — Среди трав и горшочков с плесенью?

— Именно это делает тебя такой неотразимой, — промурлыкал он, наклоняясь к моему уху. — Твой запах трав и снадобий. Твоя магия исцеления.

— Это не магия, это знания, — автоматически поправила я, но мой протест потонул в его поцелуе.

Его губы были тёплыми, несмотря на холодный дождь, и требовательными. Я отвечала с не меньшим пылом, обвивая руками его шею, чувствуя, как мокрая ткань наших одежд прилипает к телу, создавая странное, но возбуждающее ощущение.

— Миле... ой! — голос Агнессы, внезапно ворвавшийся в наш маленький интимный мир, заставил нас отпрыгнуть друг от друга, как нашкодивших подростков. —Простите! Я не хотела... я просто... там…

— Что случилось, Агнесса? — спросил Райнар, мгновенно преображаясь из страстного любовника в собранного военачальника.

— Новые люди прибыли, милорд, — выпалила девушка, старательно глядя в пол, а не на нас. — Целая семья торговцев с повозкой товаров. Говорят, что бегут из столицы, потому что король ввёл новые непомерные налоги. Они... они спрашивают о "герцоге-мятежнике и его жене-лекаре".

Я обменялась взглядами с Райнаром. В его глазах читалась та же тревога, что испытывала я.

— Проверьте их, — приказал он. — Никаких контактов со мной или с Вайнерис, пока мы не убедимся, что это не ловушка.

Агнесса кивнула и выскочила под дождь, явно радуясь возможности сбежать от неловкой ситуации.

— Это становится проблемой, — я покачала головой, когда мы остались одни. —Люди рассказывают о нас, распространяют слухи. Скоро весь мир будет знать, где искать "герцога-мятежника и его жену-лекарь".

Райнар задумчиво кивнул, его лицо приобрело то выражение сосредоточенности, которое я так хорошо знала.

— Возможно, это не так уж плохо, — медленно сказал он. — Люди нуждаются в символах. В героях. Король теряет поддержку, особенно среди простого народа.

Каждый человек, который приходит к нам, — это человек, который больше не на его стороне.

— Символы имеют неприятную тенденцию становиться мишенями, — возразила я.

— и я, знаешь ли, не горю желанием повторять опыт с костром.

Тень прошла по его лицу при упоминании о моей несостоявшейся казни.

— Этого больше не случится, — в его голосе была сталь. — Я скорее сожгу весь мир.

— Давай обойдёмся без сожжения чего-либо, хорошо? — я попыталась разрядить атмосферу. — У меня от дыма начинается кашель.

Он улыбнулся, но я видела, что тревога не покинула его глаз. Райнар вседа был стратегом, человеком, просчитывающим последствия на много ходов вперёд. И я знала, что сейчас в его голове крутятся планы и сценарии, большинство из которых заканчивались кровью.

— Пойдём в нашу хижину, — сказал он, протягивая мне руку — Дождь не прекратится в ближайшее время, а ты дрожишь.

Я только сейчас осознала, что действительно замёрзла в мокрой одежде. Кивнув, я позволила ему вывести меня под дождь, и мы быстро пересекли поляну, направляясь к нашему новому жилищу.

Назвать это строение "хижиной" было бы слишком щедро — скорее, лачуга, наспех сколоченная из брёвен и веток Но внутри было сухо, был очаг над которым деревенский гончар даже умудрился соорудить примитивный дымоход, и была постель из свежего сена, накрытого шкурами.

Как только дверь за нами закрылась, Райнар начал разжигать огонь в очаге. Его движения были уверенными и экономными, как у человека, привыкшего к походной жизни. Я наблюдала за ним, чувствуя странное умиротворение, несмотря на все тревоги дня.

— Ты должна переодеться, — сказал он, когда первые языки пламени заплясали среди поленьев. — Твоя одежда насквозь промокла.

— А