«Надеюсь, этого хватит», — подумала я, в последний раз осматривая конструкцию и дёргая ремни.

Затем выбралась из кареты и в присутствии вышедшей на проводы замковой челяди повторила Райли и Барку главный наказ: стараться, чтобы цветы находились в прохладе, следить за водой и ехать как можно быстрее.

— Не извольте беспокоиться! — лихо ответствовал кучер, явно радовавшийся поездке дальше, чем Данли или Норталлен.

Я бледно улыбнулась ему и для самоуспокоения уточнила у Райли:

— Письмо для его величества не забыл?

Тот качнул головой. Достал из-за борта сюртука конверт из вощёной бумаги, запечатанный синим сургучом с оттиском розы, продемонстрировал мне и спрятал обратно.

— Хорошо.

Я никак не могла подобрать прощальных слов. Не хотелось скатываться в пафос: все и так прекрасно понимали, что значат эти розы и как важно довезти их до королевской резиденции в полном порядке. И потому я просто по очереди обняла уезжающих и, отступив, сказала:

— Да благословят вас высшие силы. Возвращайтесь невредимыми и с добрыми вестями.

Одинаково растерянные Райли и Барк кивнули, и первый с запинкой произнёс:

— Не тревожьтесь. Всё будет сделано как должно.

Потом Барк забрался на козлы, а Райли — в карету, чтобы присматривать за цветами. Щёлкнули поводья, лошади стронули экипаж с места, и я взмахнула рукой:

— До встречи!

Выглянувший из окошка Райли ответил тем же, и мимо вытянувшихся во фрунт привратников карета выехала из ворот замка. Тогда я, не теряя времени, поднялась на крепостную стену, чтобы следить за экипажем, пока он не скроется из виду.

«Удачи. Удачи нам всем».

***

И потянулось ожидание — тоскливым, тревожным фоном заполненных работой дней. Я сознательно старалась упахиваться настолько, чтобы в конце дня просто падать в постель и засыпать глубоким сном. В противном случае ночи превращались в тягучую патоку из мыслительной жвачки и бессонного изучения потолка. Я и без того каждое утро начинала с мысли: «Сегодня они должны добраться до Большого северного перекрёстка» или «Сегодня у них последняя ночёвка перед столицей», а каждый вечер вычёркивала на календаре ещё один день.

Однако, несмотря на тягость подвешенного состояния, я не роптала на рутину деревенской жизни. Наоборот, искренне желала, чтобы до самого возвращения Райли и Барка всяческие «приключения» обходили меня и Колдшир десятой дорогой. У меня было не так уж много душевных сил, чтобы тратиться ещё и на них: хватало Эйнсли, подлечившего рану и «добрососедски» зачастившего в Колдшир. Причём, судя по регулярным комплиментам мне и замку, лорд-разбойник решил сменить тактику по заполучению имения и вместо кнута взялся за пряник. А когда я, выслушав очередные дифирамбы, как бы между прочим напомнила, что, вообще-то, замужем, Эйнсли преспокойно уточнил:

— Разве этот брак не договорной?

— Договорной, — вынужденно подтвердила я. — Но это не делает его менее браком.

Вместо ответа Эйнсли загадочно улыбнулся и перевёл тему, оставив меня с нехорошим предчувствием относительно безопасности Каннингема, если тому вздумается приехать в Колдшир.

«Нужно как-то и до Эйнсли донести, что отрезанные головы мне без надобности, — думала я. — И в целом хорошо бы поговорить начистоту: подбивать ко мне клинья бесполезно, я сейчас на сердечные дела категорически не настроена».

Но стоило мне решиться на этот разговор, как сосед, будто что-то предчувствуя, исчез с радаров. Когда он не объявился в Колдшире третий день подряд, я против воли заволновалась: не решился ли Безликий на новую эскападу?

А уж когда Лили сообщила, что в замок приехал инспектор Трейси и хочет немедленно со мной поговорить, тревога мгновенно подскочила до высшей отметки.

— Проводи инспектора в сад, — распорядилась я и отправилась туда же в надежде, что среди дивных роз будет легче узнать любые недобрые вести.

Глава 78

— Можете праздновать.

В саду было чудесно, но Трейси будто не замечал царивших вокруг красоты и умиротворения. Да и вид у него был, прямо скажем, не цветущий. Запавшие щёки, тёмные круги под глазами, но главное, отчего мне было слегка не по себе, — это погасший взгляд.

— Что же, господин инспектор?

Трейси изобразил усмешку.

— Мне приказано завершить поиски Безликого и вернуться в Норталлен.

Ничего себе! В кои-то веки хорошая новость! И теперь понятно, отчего он такой унылый.

Вот только почему ему велели всё бросить?

— Почему ваше начальство отдало такой приказ?

В глазах Трейси вспыхнули отблески прежней злой энергичности.

— А вы не знаете? Это ведь по вашей жалобе лорд Каннингем надавил на кого следует в столице, чтобы моему начальству немедленно прилетело распоряжение!

Я округлила глаза: Каннингем? С чего бы ему заботиться обо мне?

— Вы уверены, что причина именно в этом? — аккуратно уточнила я.

— Разумеется! — фыркнул Трейси. — У меня ведь тоже есть столичные друзья.

Всё интереснее и интереснее. Нет, информация наверняка пошла от Райли и его отчётов, но позаботившийся обо мне Каннингем? Неужели просто не захотел, чтобы полиция занималась кем-то, кто носит его фамилию?

— Господин инспектор, можете не верить, но я совершенно к этому непричастна.

Новое фырканье Трейси было максимально скептическим. А затем он посерьёзнел и ввинтил в меня свой обычный буравящий взгляд:

— Не радуйтесь: ни вы, ни Безликий. Я не сдамся, и, клянусь, все причастные ответят по заслугам.

Я тихонько вздохнула: ну вот, стоило его немного пожалеть, как он взял и всё испортил.

— Причастные к чему, господин инспектор?

— К противозаконным делам, — отчеканил Трейси.

— Хорошо, я только за торжество закона. Но отчего вы так упорно пытаетесь меня в чём-то обвинить?

Инспектор вскинул острый подбородок.

— Потому что ни одна законопослушная леди не возьмёт в управляющие преступника!

— Райли оправдали, — хладнокровно напомнила я, и Трейси закатил глаза.

— Точно таким же образом, каким меня отстранили от дела Безликого. — И, поймав мой растерянный взгляд, высокомерно напомнил: — Друзья в столице, леди Каннингем. Не стоит недооценивать ни их, ни мою осведомлённость.

Я не нашлась с ответом, и какое-то время тишину сада нарушали лишь деловитое гудение насекомых да шуршание ветерка в густой листве.

— Господин инспектор, — наконец прервала я молчание, — я помню, что уже задавала этот вопрос, но всё же. Что вам сделал Безликий? Поскольку, уж простите, банального «вор должен сидеть в тюрьме» маловато для