Музыка закончилась. Раздались одобрительные возгласы и хлопки. Пожилой даймон черного огня галантно поцеловал руку Эверли, а затем торжественно передал ее мне.

Я догадывался, что мог предположить мой народ. По крайней мере, здешние даймоны. Наконец-то я нашел себе женщину. Наконец-то у них появится королева. В том, чтобы править в одиночку, не было ничего необычного. Если верить преданиям, только второй правитель Инфернаса царствовал вместе со своей женщиной.

– Это было потрясающе! – Эверли откинула с лица влажные волосы.

Музыканты заиграли первые ноты веселой и, прежде всего, быстрой песни. Но я не просто так носил фамилию Инфернас. Сконцентрировавшись на огне в своих венах, я дал понять миру, что предпочел бы более спокойную музыку. Такую, чтобы я снова мог держать Эверли в объятиях.

По бару прошла легкая пульсация, небольшая, едва ощутимая волна давления. Ее никто не заметил… никто, кроме Рорка. Он знал мою магию. Мы встретились взглядами, и забавное выражение на его лице подсказало, что друг знает, к каким нечестным средствам я прибегаю.

Я подмигнул ему, когда раздались первые звуки скрипки. Прежде чем Эверли успела решить вернуться за стол, я обхватил ее за талию и притянул к себе. Крепко.

– Данте…

– Правда, ложь или желание? – перебил я, наклонившись так близко, что мои губы невесомо коснулись ее уха.

Эверли задрожала в кольце моих рук. Однако не оттолкнула. Наоборот. Она подалась ко мне.

– Твой выбор, маленькая ведьма?

– Ложь, – выдохнула она.

Ложь. Что ж, тогда…

– Я не хочу тебя поцеловать.

Глава 47

Эверли

Он собирался меня поцеловать? Здесь, на глазах у всех даймонов?

Мне в голову сразу пришло как минимум пять причин, почему это не самая лучшая идея. И лишь одна, почему она великолепна: потому что я тоже хотела его поцеловать.

И эта единственная причина оказалась в тысячу раз сильнее сомнений.

Нас обволакивала мягкая и чувственная музыка. Руки Данте сомкнулись у меня за спиной, и я ответила на объятия. Обхватив его руками за талию, прильнула к нему.

Словно мы были единственной парой на танцполе, я утонула в глубине его глаз. Янтарный цвет превратился в золотой, а золотой – в красный. Еще несколько недель назад это преображение меня настораживало. Теперь же казалось крайне притягательным.

Тепло тела Данте проникало сквозь мою тонкую блузку. За последние две недели мой гардероб пополнился несколькими вещами, а эта нежная, переливающаяся ткань напоминала мне о глазах Данте. И о сиянии чар, с помощью которых он скрывал свою внешность. Мои конечности вдруг онемели, и я прижалась к его широкой груди. Его кожа была теплой, а там, где мы соприкасались, я ощущала приятный жар. Но изнутри меня согревали страсть и желание, которые я видела в его взгляде. Как и всегда в случае с Данте, искра превратилась в пламя, которому не потребовалось много времени, чтобы перерасти в пожар.

Его пальцы пробежались по моему позвоночнику. Нежные и вместе с тем сильные. Я трепетала от его прикосновений. Это слишком хорошо. Запредельно хорошо. Затем его пальцы легли сзади на мою шею и слегка сжались. Я вцепилась в темную ткань рубашки Данте, завороженно глядя на него. Он держал меня в плену с нежной силой… будто я желала бы оказаться в этот момент где-нибудь еще. Сама мысль об этом звучала нелепо.

– Эверли…

– Я… – Я облизнула пересохшие губы. – Я тоже не хочу тебя поцеловать.

Данте прищурился:

– Правда или ложь?

Ему в самом деле понадобилось задавать этот вопрос?

– Ложь, – выдохнула я, и напряжение между нами стало невыносимым. – Определенно ложь.

– Правильный ответ, маленькая ведьма.

Данте опустил голову, и наконец его губы встретились с моими. Сначала мягко и сдержанно, потом жестче и требовательней. Глаза закрылись сами собой, и я забыла, где мы находимся. Забыла, кто мы и кто мог наблюдать за нами в этот момент. Снова почувствовать Данте было… ошеломляюще.

Рука на моей шее сжалась сильнее, когда он почти грубо притянул меня к себе и завладел моим ртом.

Я задрожала, а Данте, он… он застыл. Так резко, что у меня закружилась голова, он отпустил меня и поднял голову.

– Да-анте?

Однако его внимание было приковано не ко мне. Моргнув, я проследила за его взглядом. Они с Рорком мрачно смотрели друг на друга поверх голов даймонов. Рорк кивнул.

Я встревоженно огляделась:

– Данте, что случилось?

Рука, обвивающая мою талию, дернулась. Ответа я так и не получила. Даже «держись» не прозвучало. Я едва успела сделать вдох, а в следующее мгновение мы уже вернулись в Высоту.

Исчезли оживленная атмосфера, музыка и смех. Запах свечного воска и эля. Кожи и… свободы. Исчез чувственный момент между нами. Мы стояли посреди комнаты Данте. Он, Рорк и я, но теперь мне удалось лучше разглядеть и понять выражение их лиц. Кровожадность, смешанная со страхом. Я не знала причину, но чувствовала себя так, словно кто-то вылил мне на голову ведро ледяной воды.

– Грейден! – прогремел Данте и отпустил меня. – Где она?

– Зде-есь, – хрипло и слабо прозвучал голос. В одном только этом слове угадывалась боль.

– Свет! – рявкнул Данте, и Высота тут же осветила комнату сиянием сотен свечей.

В камине вспыхнул огонь. Так сильно, что от его жара у меня запылали щеки. Эта внезапная яркость заставила меня несколько раз моргнуть, а затем я увидела ее и замерла.

О Геката и все ведьминские боги! Амида.

Покрытая синяками, вся в крови: ее избили до полусмерти. Она выглядела чудовищно. Один глаз полностью заплыл, а вскоре это произойдет и со вторым. Она скорчилась в дальнем углу комнаты, между кроватью и стопкой книг. Пол был залит кровью, и я заметила нож, торчащий у нее в боку. Амида повернулась, как будто пыталась его спрятать.

Рорк издал низкий звериный звук. В мгновение ока он оказался рядом с ней:

– Ами…

– Ни… ничего, – закашлялась она, и капли крови брызнули на ковер, – страшного.

– И это ты называешь «ничего страшного»? Данте! – Рорк оглянулся на нас. – Данте!

Словно очнувшись от шока, Данте бросился к Амиде и опустился перед ней на колени. Осторожно начал ее ощупывать. Едва ощутимо касался ее волос, щек,