Пламя поглощает нас на секунду, и тут же стихает, исчезает, и я так громко выдыхаю, что среди приглашенных гостей разносится тихий, но добродушный смешок.

И тут я ощущаю, как ноги начинает засыпать земля. Она неприятно щекочет, забивается в промежуток между туфлями и стопой. По сравнению с огнем испытание землей для меня кажется легкотней, и даже когда она достигает шеи, и я вижу, как нас поглощает с головой, я просто закрываю глаза.

Чтобы потом открыть их в абсолютной чистоте - ни щепотки земли в туфлях или в платье.

Через стеклянный купол начинает капать дождь. Он льется прямо по лицу Ротора, стекает по скуле, подбородку, шее. Становится все сильнее и сильнее, и наша одежда прилипает, мокнет, тяжелеет.

А потом небеса словно извергают на себя море прямо на нас. Я жадно хватаю воздух, сжимаюсь, но чувствую хвост Ротора на своей талии и его руки, что держат мои. И медленно распремляюсь.

Фух, и водная стихия пройдена и отступает.

Мое платье и костюм Ротора вмиг становятся сухими, словно и не было ничего. И мой истинный улыбается мне так, что четвертое испытание - ветром, я переживаю с улыбкой на губах.

И когда зал наполняется пением птиц, Ротор произносит ритуальное:

- Я люблю тебя.

И я вторю в ответ:

- Я люблю тебя.