— Почему? — удивилась Марина, одновременно старательно запоминая крохи информации о своем классе.

— Я взрослый, — пожал плечами Ксавьер. — У меня большой запас магической энергии, а самые дешевые артефакты только на нее и реагируют. Я, конечно, могу соврать, что я не магик, а маг, под завязку напичканный энергией. Но будет гораздо лучше, если мы пройдем группой, и с нами будет наш учитель-человек.

— И на меня потом «повесят» все ваши прегрешения? — фыркнула Марина, припомнив, как тем же самым апеллировал сам Ксавьер, когда пытался отказаться от роли старосты.

— Мы просто гулять идем, — чуть сдвинул брови Ксавьер.

— Вы — да. А вот парни могут что-нибудь отчудить, — напомнила Марина.

— Ну, что ж, — пожал плечами Ксавьер. — В таком случае Вы всегда можете первой сдать их властям.

Они уставились друг на друга. Марина поежилась. Ксавьер казался ей умнее и старше ее самой, а она не привыкла жить с такими людьми бок о бок, и ей было некомфортно от их общения. Если б они хотя бы знали друг о друге чуть больше, но…

Желания болтать с этим мрачным типом не возникало, хотя в последнее время он отвечал на ее вопросы довольно подробно. Дружбой как-то не особо попахивало, но и враждебностью от него тоже не веяло. Просто какой-то чужой мужик, который по нелепой ошибке теперь проживал на ее территории.

«А, то есть, ты уже записала этот корпус в свою собственность? — хмыкнул внутренний голос. — Быстро ты: и недели еще не проработала, а уже хозяйничаешь вовсю».

«Между прочим, так в документах написано: корпус становится моей собственностью на время действия трудового контракта», — напомнила Марина.

«То есть, если ты никогда не уволишься, то этот дом — твой до самой смерти?» — сделал выводы внутренний голос.

Марина оглянулась на темную махину здания. До нее только сейчас дошел этот факт. И вот этот огромный старинный особняк на десяток комнат с еще большей прилегающей территорией — ее собственность?

«Да ты хренова помещица! — возопил внутренний голос, угорая над ней. — У тебя даже крестьяне есть».

«Ученики», — поправила его Марина.

«Один хрен, — отозвался внутренний голос. — Ты ими командуешь, они слушаются».

«Они свободные люди, — напомнила Марина. — Могут уйти в любой момент».

«Ну, не крестьяне, так наемные слуги, — пожал плечами невидимый собеседник. — Работают за еду и великие Знания».

«Ой, отвали!» — отмахнулась Марина, почуяв издевку.

— Так Вы идете с нами? — уточнил Ксавьер, устав ждать ее реакции.

— Да, наверное, — отозвалась Марина. — А Поморник не надорвется нас всех таскать?

— Поморник может нести хоть весь класс, — ответил мужчина. — Только у него для этого нет достаточно объемной корзины. А вот четверо человек как раз поместятся на его плечах — по двое с каждой стороны. У него даже руки останутся свободными.

***

Путешествие верхом на великане оказалось не таким простым и удобным, как представлялось Марине. Когда она думала о том, как они сядут, то представляла почему-то себя и Флокси рядышком. Но, как оказалось, Кассандра, хоть и выглядела умеренно крупной, имела очень большой вес, и в комплекте с мужчиной определенно перегружала одно плечо великана, и тому было неудобно. К тому же, сдружившиеся девочки не хотели разделяться: они рассчитывали в дороге болтать, обсуждая все, что видят.

В итоге спустя полчаса после завтрака Марина обнаружила себя в тесной компании мрачного мужчины, к которому и приближаться лишний раз не хотелось и держаться на расстоянии не получалось. Причем на плече Поморника оказалось так тесно, что она то и дело съезжала на невозмутимого Ксавьера.

— Извини, я все время соскальзываю, — сочла она нужным проговорить очевидную вещь, когда их в очередной раз тряхнуло, и по покатой трапециевидной мышце великана девушка вновь съехала вниз, тесно прижавшись к бедру мужчины.

— Да ничего, — вежливо ответил тот, помогая ей не упасть. — Вы зря так стараетесь держаться от меня на расстоянии: в таких условиях это невозможно.

— Понимаю, — кивнула Марина, снова пытаясь отодвинуться. — Но мне все равно неловко.

Она ухватилась за край воротника великана и попыталась хотя бы отклониться.

— Я Вас смущаю? — уточнил Ксавьер, глянув на нее без особых эмоций.

— М-м… Да, — подумав, признала Марина.

— Можем перейти на «ты», — предложил Ксавьер. — В неофициальной обстановке, разумеется.

— Да я вроде и так… — начала было Марина и замолкла, поняв, что все это время на «ты» обращалась только она, а Ксавьер выдерживал уважительный тон. И, получается, она его как бы намеренно принижала.

«Неловко получилось, — заметил внутренний голос. — Барыня».

«Цыц!» — приструнила она внутреннего собеседника, а внешне — густо покраснела.

— Хотя, пожалуй, не стоит, — подумав, сказал он. — Оставим все как есть. Иначе получится, что у Вас ко мне особое отношение.

— Извини, Ксавьер, — сказала она. — Мне очень сложно общаться с тобой. У тебя какой-то странный статус.

— Со мной всем сложно, — философски пожал плечами мужчина. — Я всем немножко свой и немножко чужой. Не беспокойтесь, я привык. Обопритесь на меня, Вам будет проще.

— Да, спасибо, — Марина слегка неловко оперлась рукой о его плечо. Увы, ни предложение перейти на «ты», ни спокойный вежливый тон не делали этого человека «рубаха-парнем». Если все остальные магики в поведении ничем не отличались от привычных ей подростков, то Ксавьер был как будто скроен по другим меркам. И дело тут было вовсе не в возрасте.

Пользуясь тем, что мужчина оказался чуть впереди и смотрит по сторонам, Марина внимательно его оглядела. Ни чешуи вдоль позвонков и на тыльной стороне запястий, как у Шессера, ни острых ушей, ни демонических рожек — абсолютно никаких признаков магика у Ксавьера не было. Разве только едва уловимый чужеродный запах и, пожалуй, чуть более горячее тело — градусов, этак, на тридцать семь с половиной. Тоже, что ли, заболел?

Марина прислушалась к своим ощущениям, пытаясь понять, напоминает ли его запах ей хоть что-нибудь. Нет. Совершенно ничего знакомого. Хотя, пожалуй, как раз это и было единственным, что выдавало в Ксавьере магика: от него не пахло человеком.

«Интересно, если по его следу собаку пустить, она пойдет или заскулит, не понимая, чего от нее хотят? — задумчиво протянул внутренний голос. — Пахнет электричеством».