Знакомая картина заставила подавить нервный смешок. Почти полгода назад Тама точно также валял меня по полу, а я нападала на него с разбитой бутылкой. Хорошо, разбойнику тогда не попалось под руку шапок. И мне не пришлось их есть.

Все сумбурные воспоминания мигом исчезли из моей головы, а тело напряглось, будто перед броском, сжалось в пружину. Я ощутила знакомое беспокойство. Воздух вокруг уплотнился, стал вязким, а время замедлилось.

- Прорыв, - одними губами произнесла я и выхватила нож.

Граф замешкался, но быстро снял с пояса кнут. За то время, что мы вместе путешествовали, он стал доверять моему предчувствию. Я не ошиблась и в этот раз. Прямо посреди таверны, в том самом месте, где выясняли отношения буйные головы, из ниоткуда образовалась воронка. Сначала маленькая, не больше сантиметра размером. Никто из зевак, да и сами драчуны, не заметили.

Только прорыву много не надо: миг, и все вокруг тряхнуло. Люди попадали на пол, кто-то заверещал, послышались стоны. На секунду я залюбовалась, впервые видела разрыв яви так близко. Воздух будто трещинами разошелся, а в самом центре набирала скорость серая воронка. Она искрилась, закручивалась, то в одну, то в другую сторону, гипнотизировала.

- Граф, - крикнула я в попытках перекрыть нарастающий гул и крики испуганных людей, - быстро наверх, бери наши пожитки. Уходим прямо сейчас, пешком. Кажется, живых к утру тут не останется.

- Раскомандовалась, - проворчал Нижинский, но без огонька, он тоже заворожено наблюдал за воронкой.

- От тебя сейчас проку меньше, чем от меня.

- С твоей ногой я бы поспорил.

Я поджала губы и махнула на него рукой. Как же прав этот надменный тиран! Стоило на миг отвлечься, как искрение достигло своего пика и распалось с тихим хлопком. Вот тут-то и началась самая настоящая паника. Из растрескавшегося воздуха полезли они – черные сущности. На призванных или неупокоенных духов эти твари не походили ничем. Покрытые графитовой оболочкой то ли звери, то ли люди, высокие, мощные. Узкие черепа, удлиненные резцы и горящие зеленым пламенем провалы вместо глаз вызывали дрожь во всем теле. Я все еще помнила встречи с безумным волком-духом – твореньем чьих-то рук. Только призванный дух не вызывал и трети того ужаса, что будоражили в груди твари.

- Прорыв! – завопил кто-то.

Остальные его поддержали. Пришлось прижиматься к одной из покосившихся колонн, чтобы не затоптали обезумевшие люди. Я их понимала, раньше прорывы случались только на улицах или разрушенных землетрясениями домах.

Те, кто замешкался, быстро оказались в когтистых лапах. Одна из тварей насела на недавнего драчуна-обидчика сверху. Парень барахтался, плакал, кричал, сучил руками, только причинить вреда сущности не мог.

Те, кто прорывался к нам из нави, мира духов, тел не имели. Они могли нас трогать и убивать, наши же оружия проходили сквозь них. Исключение составляли заговоренные клинки и кнут графа. Отчего-то одним взмахом он мог откинуть тварей прочь. Я же своим ножом могла их поранить.

Прижала упомянутое оружие к груди и сосредоточилась. Всех мне не положить, но парочку я могла достать и отогнать обратно к прорыву.

Сердце невольно сжалось, когда тварь сложила подобие губ в трубочку и припала ко рту противника Тамы. Будто в поцелуе, только меня затошнило от такого действа. Твари высасывали душу и внутреннюю энергию, если она имелась. Поэтому мы с графом для них являлись лакомыми кусками. Он – носитель священного наследия, если слухи не врали. Я – потомок травниц, как под рябиновую настойку любила напоминать тетя. Она взяла меня к себе после смерти родителей, я тогда была совсем крохой. Поэтому верила той на слово.

Хоть ни граф, ни я с силами своими управляться не умели, да и имелось то их немного, твари на нас реагировали. Вот и тот, что вылез следом из прорыва, поднял морду к потолку, принюхался. Миг, и ядовитая зелень его глаз пригвоздила меня к полу. Странное оцепенение овладело мной всего на миг, а я уже пропускала его острые когти. Не хотелось получать раны от твари, но… Додумать я не успела. Чужая фигура взялась ниоткуда. Она тенью прыгнула на тварь, перекрыла чем-то гипнотизирующие глаза, вырвала из моих подрагивающих рук нож и покатилась вместе с тварью по полу. Я моргнула, оцепенение спало, а внутри вспыхнуло изумление. Неужели, кто-то смог прикоснуться к твари?!

- Такие вещи барышням не игрушки, - веселый голос заставил захлопнуть раскрывшийся рот, а чья-то рука схватила меня за плащ и потянула прочь из самого эпицентра прорыва, - где ваш рыцарь?

- Остановись! – не выдержала я и зло дернула плащ обратно.

Мы пересекали внутренний двор таверны, когда я смогла опомниться. Меня тащил никто иной, как знакомый разбойник, к которому у меня остался должок в виде сломанного носа, между прочим. Только Тама здесь и Тама в городских катакомбах разительно отличались. Никогда бы не подумала, что он готов броситься на помощь совершенно незнакомой девушке, а я была уверена, что он меня не узнал. Особенно, когда на кону его собственная жизнь. Я думала, он только за честь готов бороться.

- Ты решила отдать душу тварям? – насмешливо приподнял бровь парень, но ход сбавил.

- Нет, мой «рыцарь» остался в таверне, - пояснила я и откинула со лба волосы.

- Может, я сойду за его замену? – хохотнул Тама, а его глаза потемнели.

Отчего-то, вопреки всему, к щекам прилил жар. Пришлось до боли прикусить губу, поддаваться на провокации.

- Вряд ли у тебя водится мешочек с моими пожитками, - дернула я плечом и прижалась к шаткому столбу.

Мы успели добраться до конюшни, откуда раздавалось истошное лошадиное ржание. Оно заглушало звуки стихии и потрескивания прорывов. Отчего-то именно лошади всегда острее реагировали на разрывы мироздания, да и чувствовали их задолго до начала. Жаль, что они также реагировали на простые катаклизмы или хищников. Поэтому детекторами прорывов их до сих пор не сделали.

- Я куплю тебе новые, - белозубо улыбнулся парень, отчего сердце забилось чаще.

- Это хорошее предложение, - отозвалась я недовольно, тем не менее, - но там мои вещи, - я выделила слово «мои» четко, наполнила злостью, - и без них я никуда не пойду.

-