У девушки определенно хорошая память. Так и знала, что она тут не просто так.

— Ты умеешь играть или танцевать? — и опять натыкаюсь на молчание. На этот раз она еще и покраснела.

— Он тебе нравится? — продолжаю забрасывать ее вопросами.

— К-кто?

— Ниассар?

Впервые вижу, как наг бледнеет после красноты, трансформируется полностью, и дико, угрожающе взвывает Вулкан, двери выбивает Дозор и я не успеваю ничего сказать, как Дозор вцепляется в шею толстой семиметровой змеи и прижимает к полу.

— Отпусти, Дозор! — отрываю я злую гончую от шеи нагини — не дай Боги, загрызет!

Она не сопротивляется, лежит как мертвая. Я перепугалась и отправила Вулкана за врачом. Сама пытаюсь хоть чем-нибудь закрыть рану, с которой бурным потоком льется кровь.

Лечебная магия мне не давалась никогда и максимум, что могу — немного сканировать себя и едва стянуть маленькую царапинку. На себе — других вообще не могу лечить.

Кровь бьет струей с шеи нага!!! И я в ней вся. На полу огромная лужа.

Плачу, боюсь что умрет у меня на руках и только по моей вине!

Как же много крови! Срываю одно полотно, из тех, которыми оформлено оружие. Бархат — не бархат, какая разница! Прижимаю к ране, а кровь хлещет! Извела кучу тряпок, чтобы зажать ее рану на шее! У меня тут все в крови! А она не двигается. Совсем.

Вулкан вернулся с нагом — доктором. Тот только глянул на жертву и велел нам выйти.

Я отказалась. Гончие, естественно не ушли. Кажется... она умирает, всхлипываю и не хочу ее оставить.

Смотрю, как доктор колдует над ней, зашивая раны — так быстрее срастутся. Гончие сидят рядом. А я положила руку на ее кожу и меня колотит нервная дрожжь.

И тут появляются трое. Муж, Ниассар и Сааррахш. Я чувствую их мгновенный гнев.

И становится очень страшно — за нее. За нагов. За то, что это все натворила я. Слишком уверенная в себе. Нагиня может умереть, если еще не умерла.

В памяти всплывают струи крови. Приходит на ум лесная поляна, залитая также. Опустевшая за одну ночь тюрьма. И начинается настоящая истерика. Где-то внутри меня.

Я дрожу, всхлипываю, пытаюсь что-то объяснить, не хочу уходить и вместо слов судорожно глотаю воздух.

Меня обнимает мой демон, закрывает крыльями. Они мягкие и теплые, но мне холодно.

— Дай ЕЙ успокоительное! — рявкает на доктора и тот сразу протягивает пузырек.

— Не это !!! — швыряет бутыль разъяренный демон. Та отлетает к стене и разбивается. Называет травы, какие он хочет видеть и наг тут же готовит отвар.

А меня обнимают крылья. И я не боюсь его гнева. Пью что дал. Я виновата. Если наги и потребуют моей смерти, то лишь после рождения сына.

Уносит на руках, купает в бассейне. Смывает кровь. Скорее всего подействовал отвар, меня постепенно перестает трясти и наступает отрешение. Я смотрю в одну точку и не шевелюсь.

Он опять поит меня чем -то, уносит в постель, укладывает на себя и укрывает крыльями. Я засыпаю. А в душе в тугой узел завязывается вина. Перед ним и несчастной девушкой.

Ночной поход. Часть 34

Просыпаюсь ночью с больной душой и тревогой. Кажется я почти в порядке. Выбираюсь из крыльев. Сползаю с груди демона, все же какой он большой но это действительно самое безопасное место — от врагов, но не от самой себя!

Мне и в голову не могло прийти, что такое случится! Все произошло так быстро! А по идее должна была знать к чему приведут мои, и только мои действия.

Нагов я конечно видела, был у нас такой преподаватель в академии — вполне нормальный. На хвост не рекомендуется наступать. Как-то студенты спешили и нечаянно один споткнулся — ой что было! Наг трансформировался и хвостом их так откинул, что летели метра три, из тех, кто в стену не попал. Но то ли наши студенты крепкие, то ли удар несильный. Зато все усвоили — хвосты не трогать.

— Ты как, маленькая? — слышу в темноте.

— Ничего, пойдем ее посмотрим?

— Кого? — не знаю зачем он спросил, может хотел убедиться в моей вменяемости?

— Нагиню.

— Она не имела права пугать мою пару! Оборачиваться при тебе! Я могу ее казнить!

— Нет... это я виновата,— слезы снова мешают говорить, — Не трогай ...девочку!

Он обнимает меня, дает опять что-то выпить.

— Идем! — тяну его я.

— Хорошо, — соглашается и не спорит.

Мы проходим какие-то пустынные коридоры и лестницы, скупо освещенные магическими фонариками.

Открывается дверь и в ворохе листьев лежит она. Семиметровая змея.

Увидев нас, раскручивается из колец и замирает, прижавшись к полу всем извилистым телом. Понимаю — поза покорности. Ее голова лежит на полу, и видимо она не имеет права ее поднять.

Оказывается и в оружейной она не смела шелохнуться, напугав меня еще больше!

— Жива! — радуюсь я и устремляюсь вперед — обнять змею.

Демон оказывается быстрее меня и прижимает лапой ее голову к полу.

А я споткнулась на ровном месте и точно бы упала, если бы не мгновенная реакция — меня ловит хвост и тут же выпускает.

— Не трогай ее!! — я наконец добираюсь до головы и обхватываю толстую — в ширину двух меня — шею. Радуюсь, оказывается чуть теплая! ( Наги, на взгляд автора, теплокровные — во-первых полулюди, а во вторых иначе бы они теряли активность сезонно)

— Жива!!! — обнимаю и глажу змею, осматриваю затянувшуюся рану, — Девочка! Ты не можешь ее тут держать! Ее нужно выпустить!

И замечаю удивленный и растерянный взгляд моего демона. И наверное такой же нагини. Но она вообще не смеет двинуться.

— ДОРОГАЯ ... тебе нравятся ... наги? — ох уж этот удивленный растянутый тон! Он меня ... хмм ревнует? Нет, серьезно?

— Прости пожалуйста, — говорю змее, — я ничего про нагов не знаю. Может я какой закон ваш нарушила, — и поворачиваюсь к ревнивцу,— А ее из-за меня чуть не убили!

— Ты может и не знаешь, а она все знает. Она не имеет права трансформироваться в твоем присутствии. Если бы Дозор ее не схватил, я бы сам убил. Это угроза твоей