– Я бы тоже посмотрел, – послышался голос Абу. – Лучший караванщик Декхны к вашим услугам. Куда отправляемся?

– Ты слышал о Ма-ал-Джабал?

– Место, где небо встречается с горами? Больше скажу, мы с тетей Руфией были поблизости.

У ворот нас поджидали несколько воинов из числа тех, кто служил под началом Повелителя. Один из них даже привел невесту и признался, что украл ее из дома. Теперь им обоим не было пути назад.

Мы снова отправились в путь. Надежда стала нашим солнцем, а любовь сияла подобно звездам в ночи.

Эпилог

Три недели спустя

Я сидела на крыше дома, любовалась видом спящего города, прислушивалась к негромким звукам барабана и флейты ная, к голосу, исполнявшему песню о любви. Здесь редко было тихо, но и до шума Рудрабад-калеа нам было далеко.

Ма-ал-Джабал широко раскинулся у подножия древних гор, богатых поделочным камнем, родниками с вечно холодной водой. На их вершинах покоилось темно-синее с вкраплениями далеких звезд небо. Золотой месяц освещал прямые, будто расчерченные чьей-то умелой рукой, широкие улицы.

Старые деревья, словно драгоценная оправа, окаймляли границы поселения. Время пощадило каменные дома, песок покрывалом укрыл их, защищая от ветра и непогоды. Казалось, высшие силы сохранили покинутый в прошлом город в надежде на то, что люди однажды вернутся сюда.

И люди приходили. Одаренные маги, бесправные изгнанники, воины и ремесленники. Всем находились кров, плошка риса, стакан воды и занятие по способностям, но было и одно, обязательное для всех. Несколько часов в день женщины собирали песок в плетеные корзины. Мужчины выносили их за границы города, очищая дом за домом, улицу за улицей. Все делали сообща: работали, готовили пищу, отдыхали, веселились. Жили очень скромно, но по совести и заветам мудрецов. Вспоминали прошлое, чтобы не повторить ошибки предков, мечтали о будущем. Не признавали рабства и многоженства. Самым страшным наказанием считалось изгнание из Ма-ал-Джабала.

Чем дольше я находилась в городе, тем явственно понимала, что здесь мое место. Причиной тому был не только талисман, отданный мне тетей Абхой, хотя именно он стал еще одним доказательством того, что они с мамой была родом отсюда. Старейшины почувствовали магию, а я лишь показала дорогой подарок – знак рода Виджар, о котором не было вестей почти сотню лет. Я бы сомневалась в том, что нашла следы своих предков, но оказалось, что талисман можно передать только по доброй воле. Он признавал лишь родственные узы и усиливал дар. Видимо, поэтому мне удалось спасти Зафара от смерти.

Мне нравились светлые двухэтажные дома с плоскими крышами и стрельчатыми окнами, забранными тонкими пластинами цветного стекла; финиковые пальмы и кипарисы, кустарники тамариска и эфедры; люди, умеющие ценить простые вещи и радоваться каждому дню.

В Ма-ал-Джабале никто не осуждал использование магии. Более того, нашлись учителя, которые охотно взялись развивать мои способности. Так на одном из занятий я встретила Азиза. Тогда-то и вспомнила, что, прощаясь, он произнес название именно этого города. Знал, куда идти с невестой и ребенком на руках.

У простого стражника обнаружился дар предвидения, поэтому он не остановил меня, когда я открыла ворота. Сказал, что знал: Рудрабад обречен, но, благодаря моему поступку, город не утонул в крови. Азиз не стал мне мешать. Благодаря этому удалось спасти сотни жизней.

Я признавала правоту Азиза, соглашалась с его доводами. В глубине души все еще не простила себя за смерть отца, но смирилась с тем, что прошлого не изменить, значит, не стоило и терзать себя. Да и врагов у меня не осталось. Зафар сказал, что Шавката казнили за измену и использование запрещенной магии.

Я обрела не только дом, но и близких людей, о встрече с которыми уже не мечтала. Валия приняла меня как сестру, разрешила пожить в их с мужем доме, пока мы с Зафаром приводили в порядок свое жилище – один из домов, оставленный когда-то хозяевами, но сохранившийся в хорошем состоянии. Она же учила меня готовить лепешки и рис, булгур и мясо, чтобы мой будущий муж не остался голодным.

Лишь одно событие расстроило меня: Басиль так привык к приемным родителям, что отказался пойти со мной. Зато моя названая сестра ничуть не огорчилась. Сказала, что дети – радость в доме, а ей полезно набраться опыта до того, как она сама станет матерью. Я не стала спорить, не пыталась переубедить брата. Он и так многое пережил. Не стоило причинять ему новую боль. Может быть, все сложилось к лучшему.

Порой я вспоминала слова Шавката о пророчестве, но не слишком верила им. Наши с Зафаром дети, должно быть, унаследуют магический дар, но важнее то, как они используют его – во благо или перейдут черту, как мои предки.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не услышала приближение Повелителя. Он сел рядом на старый ковер, обнял меня со спины, укрыл большим шерстяным покрывалом. Я повернулась к нему, потянулась за поцелуем. Мне все было мало, как и Зафару. Мало дней, что мы проводили вместе, приводя в порядок дом, строя планы на будущее. Мало ночей, когда мы любили друг друга так нежно и страстно, что даже луна стыдливо пряталась за покрывалом облаков.

– Замерзнешь, – произнес любимый. – Мне нужна живая жена.

– Долго ты мне будешь припоминать те слова? – Я повернулась к мужу вполоборота, так, чтобы видеть его лицо и по-прежнему оставаться в кольце его рук. – До старости?

– Даже тогда, когда наши души станут звездами на небе, я буду помнить каждый миг рядом с тобой.

– И подшучивать?

– И подшучивать, чтобы ты чаще улыбалась, – ответил он. Встал, протянул мне руку. – Станцуешь для меня?

Я улыбнулась. Танец был еще одним поводом для смущения, но как отказать себе в удовольствии?

Мы спустились на первый этаж. Пока Зафар запирал двери, закрывал ставни, зажигал лампы, чтобы немного разогнать тьму, я успела переодеться в тот откровенный наряд, в котором собиралась соблазнять Повелителя. Помимо юбки и лифа, семь тончайших полупрозрачных покрывал скрывали меня. Стук сердца заменял звук барабанов. Пламя в лампах мерцало.

Зафар расположился на подушках, словно халиф, и наблюдал за танцем. Жадно следил за каждым жестом, поворотом головы, движением бедер.

Я нарочно разжигала страсть, даже зная, что сгорю в ней дотла.

Выдержки мужа хватило ненадолго. В мгновение ока он оказался рядом. Одно за другим снимал