Когда он ушел, Вера сидела в саду недолго. Ее терзали последние слова Могуты, и что он так и уехал из усадьбы недовольным. Чтобы отвлечься от неприятных дум, Вера решила заняться делами.

Пошла прополола морковь, а затем отправилась посмотреть, как мастера доделывают крышу лавки. Они почти закончили ее монтировать, приколачивая последний крайний козырек из синей черепицы, когда Вера подошла к ним. Трое других мужчин уже вовсю покрывали фасад голубой эмалью.

С удовольствием оглядывая их творение, Вера в который раз отметила, что восьмиугольный павильон для лавки получился отменный. Строили его по чертежам Могуты, с большими светлыми окнами в пол во фронтальной части и высоким потолком, чтобы пространство казалось воздушным и светлым.

Внутри у лавки было два помещения. Одно большое для выставления товара с полками и витринами, которые смастерил сам горбун. В глубине, за высокой стойкой, располагалось помещение с рукомойником и печкой. А также стеллажи для растений, которые не были выставлены на продажу. Здесь тоже было много окон, небольших, но пропускающих достаточно света. Небольшой закуток был сделан и для Бояна с переносной печкой. Здесь он мог варить свои травяные настои и сушить травы.

Вере все очень нравилось. Уже завтра поутру она вознамерилась начать мыть лавку внутри, чтобы уже послезавтра открыть ее для посетителей.

— Когда закончите, приходите обязательно в дом, накормлю вас ужином, — обратилась Вера к работникам.

Все пятеро мужиков обратили на нее взгляды, прервав работу, и один из них сказал:

— Благодарствуем, госпожа. Но как-то неловко нам. Нам и тех денег, что вы дадите, хватит.

— Обязательно приходите. Я сегодня солянку и курник приготовила, накормлю вас.

Работники довольно закивали и снова принялись за дело. Все тот же мужик пояснил, что через пару часов они все закончат.

— Какая глупость эта ваша лавка, — раздался рядом с Верой неприятный голос.

Резко обернувшись, молодая женщина тут же прищурилась. Злодей Щукин в богатом синем кафтане и сапогах, обсыпанных по голенищу драгоценными яхонтами, стоял рядом. И как-то недовольно оглядывал новую лавку.

— Что вам угодно, сударь? — с вызовом спросила Вера.

Она совершенно не желала видеть этого злого субъекта рядом с лавкой и вообще с их усадьбой.

— Говорю, дурью вы маетесь, боярышня. Нет чтоб, как надобно, по указам великого князя жить, так нет. Словно намеренно себе неприятностей ищите.

— О чем вы говорите, сударь? И какие еще такие неприятности?

— Тот, кто привечает в своем доме детей проклятых мятежников, точно нарвется на неприятности, — заявил зло боярин. — Неужто непонятно вам, боярышня? Что место этим змеенышам в приюте или тюрьме.

— Если вы пришли говорить гадости и угрожать, лучше ступайте прочь, боярин! — взвилась тут же Вера. — Я не намерена все это слушать.

— Нет, я пришел за другим, — произнес он и придвинулся к ней. — У меня есть до вас дело, боярышня.

— Какое еще дело?

— Помочь хочу. Понимаю, трудно тебе без боярина-то жить. Оттого и лавки дурные решила строить. Но у меня есть на примете люди, которые могут дать тебе денег. И много. Столько, что и лавку тебе ни к чему открывать будет.

— Денег? — спросила Вера подозрительно.

Не верила, что этот гнусный нелюдь мог иметь желание помочь ей, наверняка он сейчас преследовал какую-то свою выгоду.

— Да. И надо-то всего малость. Отдать на время двух девок малых для одного важного дела. Способности их волшебные нужны. За это тебе золотом заплатят. Рублей так по три тыщи за каждую.

Опешив от весьма странного предложения Щукина, Вера недоуменно молчала. А боярин, входя в раж, продолжал:

— Я про Ладомиру Волкову и Огневу Зайцеву. Тебе не о чем переживать. Я сам отведу девок малых к нужным людям. Потом верну обратно, как только девки сделают, что им велят. Невредимыми они будут, слово даю.

— И что же они должны сделать? — невольно пролепетала Вера, все же пытаясь понять, что нужно этому гадкому человеку от девочек.

— Одна должна стену кое-какую спалить. Стена та заколдованная, ее только волшебным огнем сжечь можно. А мелкая Волкова для другого нужна… чтобы…

Щукин произнес следующую фразу так тихо, что Вера едва расслышала ее. Но совершенно не поняла смысла.

Боярин замолчал, как-то хитро оглядывая Веру и ожидая ее решения. Но она инстинктивно чувствовала, что в предложении этом кроется какой-то темный умысел, который Щукин, естественно, не собирался ей раскрывать. Наверняка этот убийца и людишки, про которых он говорил, замышляли что-то дурное.

Она долго молчала, внимательно смотря на его сухое неприятное лицо с хитрым прищуром, и все более утверждалась в своих мыслях.

— Можете забыть про ваше предложение, и уходите, — наконец, твердо сказала она. — Девочки никуда с вами не пойдут. Они малы, и нечего их впутывать в ваши темные дела.

— И что же, деньги тебе не нужны, боярышня? Это ж такие деньжищи!

— Ступайте прочь, я вам сказала. Я не продаю детей за деньги. Я ясно выражаюсь?

— Какая же ты дура, боярышня, — процедил Щукин, сплюнув себе под ноги. — Предлагал тебе обогатиться, а ты даже не поняла, что к чему. А теперь посмотрим, долго ли простоит твоя лавка.

— Вы угрожаете мне? Забыли про рысей? — грозно произнесла Вера.

— Иди ты к лешему, ведьма глазастая, не напужаешь! — вспылил Щукин и, снова выругавшись, быстро последовал дальше по улице.

Открытие лавки состоялось спустя два дня. Рано утром вместе с детьми и боярыней Баженой Вера отворила двери нового павильона и заявила:

— Пусть удача сопутствует нам!

Все зашли внутрь и начали готовиться к первым покупателям. Вера с Златоцветой расставляли по невысоким открытым стеллажам овощную и цветочную рассаду, а Мира и Огнева помогали Бояну переливать сваренные отвары в маленькие флакончики, которые накануне Вера купила на рынке. Здесь были целебные травяные настои от кашля, от мигрени, от чесотки и от несварения желудка. Боян же раскладывал на отдельном стеллаже небольшие холщовые мешочки с целебными сборами.

В это время боярыня Бажена обнесла вокруг лавки зажженную заговоренную на добро зеленую свечу. Три раза вокруг лавки и внутри. Прошептала старческими губами обережные заговоры. Ведь накануне Вера поделилась со старой боярыней своими опасениями относительно угроз Щукина.

Первые покупатели пожаловали только к обеду. Все ушли довольные, приобретя рассаду и мазь от ран, сделанную Бояном. В течение дня заходили еще прохожие, также покупая что-то. Уже к вечеру того дня по ближайшим улочкам разнеслась весть о том, что в лавке «Добрых вещей» можно приобрести рассаду, которая растет не по дням, а по часам. А также настоящие