Вздохнув, я закрыла книгу и прислонилась к изголовью кровати.

Меня не должно волновать, что он чувствует. Между нами что-то вроде отношений по расчету, и все же… я не могла выбросить это из головы. Я не могла выбросить его из головы. Данте Инфернас в свете свечей и огня в камине представлял незабываемое зрелище. Эта бронзовая кожа, его настроение, которое менялось от «да пошла ты» до «подойди ближе и давай поиграем», а еще эти глаза… Красивые, непостижимые и полные эмоций. Последнее и застало меня врасплох, ведь кто мог подумать, что великий Данте Инфернас такой… чувствительный?

«Вот как ты меня воспринимаешь?» Правда ли я так его воспринимала? Мне хотелось ответить «да», но – нет. Не так. Тогда почему я это сказала? С одной стороны, потому что это описывало наши прежние отношения и мои чувства, а с другой – потому что… Я села ровнее. Хотела ли я его обидеть?

После тех слов он сразу отстранился. Возможно, что подсознательно я хотела этого? Но почему?

Потому что ты здесь меньше двух недель, а он уже влез тебе в душу.

Ничего подобного!

Хм-м-м…

Отлично, теперь мой внутренний голос научился неодобрительно ворчать. Так же, как делала я, когда не была в чем-то уверена на сто процентов.

Громко вздохнув, я откинула одеяла и слезла с кровати. Ноги коснулись ковра. Грубый материал ручной работы слегка щекотал ступни.

Это нелепо. Мне нужна энергия для завтрашнего дня, и я обещала прочитать книгу. Я бросила пренебрежительный взгляд на открытые страницы. Сто шестнадцать. Больше я так и не осилила. Архивариус Моссби была бы разочарована.

Я силой мысли зажгла в комнате несколько свечей и спустилась по лестнице, чтобы принести стакан воды из гостиной. Кувшин с водой и стакан ждали меня на журнальном столике.

Сделав большой глоток, я осмотрелась по сторонам. Угрызения совести вернулись. Для того, кто называет себя похищенным, я чертовски хорошо себя чувствовала. Проклятье, придется извиниться.

Не успела я додумать эту мысль, как до моих ушей донеслась музыка. Настолько тихая, что сначала я подумала, будто мне померещилось, но нет… это музыка. Звучали мелодичные ноты фортепиано.

Данте. Рояль.

По моему телу пробежала дрожь.

Он играл. И мне хотелось его слушать. Нет, мне хотелось посмотреть на него в этот момент! Непременно.

Я прочистила горло. В тишине комнаты звук показался слишком громким.

– Высота? – чуть слышно шепнула я. Когда ничего не произошло, попробовала снова:

– Высота?

В комнате загорелось несколько свечей. О’кей.

– Ты можешь отвести меня к… м-м-м… Данте?

Прошло несколько секунд, и я решила, что потеряла связь с крепостью, как вдруг одна из свечей, плавающих под потолком, отделилась от остальных и приблизилась ко мне. Я потянулась, чтобы взять ее, но она увильнула и вспыхнула ярче – сердито, если можно так сказать.

– Ладно. Что… эм… что мне делать?

Свеча пролетела мимо меня к двери, которая тут же открылась. Когда она снова разгорелась ярче и исчезла в коридоре, я догадалась, что от меня требуется.

– Я следую за свечой, – тихо проворчала я и на ходу схватила толстовку, которая, к счастью, лежала на диване. Босиком, в коротких пижамных шортах и толстовке я шла за свечой по темной крепости.

С каждым шагом музыка становилась все громче, и я забыла о нелепости ситуации.

Я посмеялась над мастерством Данте, когда он разбрасывался словами вроде «виртуоз», но только потому, что его заявления звучали двусмысленно и были сказаны лишь для того, чтобы вывести меня из равновесия. Но чем ближе я подходила к источнику музыки, тем больше осознавала, что он не преувеличивал.

Эти звуки были прекрасны. Тихие и нежные, но в то же время такие глубокие и меланхоличные, что у меня в горле образовался комок.

Свеча замерла перед простой двустворчатой дверью. Комната Данте. Сначала я даже не поняла, как сюда попала. Или как долго блуждала по коридорам Высоты. Музыка становилась все громче, настойчивей и неистовей, и я поняла, что это не имеет значения. Важно лишь то, что я хотела увидеть Данте. Хотела увидеть, как его длинные, изящные пальцы порхают по клавиатуре рояля. Даже зная, что никогда не смогу избавиться от этого образа. В тот момент я чувствовала себя одержимой. Рояль превратился для меня в огромную красную тряпку, мой знак «стоп», и все же вот она я, готова открыть дверь. Лишь ради того, чтобы взглянуть на мужчину, который постоянно присутствовал в моих мыслях. Хотела я этого или нет.

Но открыть дверь означало бы сделать шаг, который поставит меня в странное положение. Кроме того, я не хотела нарушать личное пространство Данте.

Говорит сталкерша у него под дверью…

Я наморщила нос. Это явно не войдет в список моих лучших поступков, и все же отвернуться и уйти было физически невозможно.

Я не играла на музыкальных инструментах, но, даже будучи непрофессионалом, осознавала, как чертовски хорош Данте.

Я подняла руку и положила ее на грубое деревянное полотно двери. Закрыв глаза, слушала музыку и представляла, что сейчас Данте дает себе свободу. Он сидит за роялем в своем истинном облике, босой, без рубашки, с рогами и распущенными волосами.

Дерево нагрелось под моей ладонью. Распахнув глаза, я увидела его. Данте.

В отличие от воображаемого Данте, он был одет в белую рубашку и темные брюки. Босиком, но без рогов. Хотя я видела его в профиль и издалека, но заметила, что глаза у него закрыты. Исполненный чувства, он нажимал на клавиши с уверенностью, которая выдавала многовековую практику.

Прекрасно. Музыка. Он. Просто все.

Мой взгляд скользнул по его лицу и задержался на губах. Я представила, как обхватываю ладонями его щеки, как опускаюсь к нему на колени. Он обнимает меня за талию, крепко прижимая к себе сильными руками, а я… я наклоняюсь и целую его.

Мои пальцы на деревянной двери сжались, а дыхание стало отрывистым.

Мелодия вот-вот должна была достичь апогея. Руки Данте двигались все быстрее, а музыка превращалась из страстной и настойчивой в требовательную и всепоглощающую. Запрокинув голову, он отдавал игре всего себя. Торжественный и в то же время интимный момент.

Неожиданно меня словно что-то толкнуло. Я резко