По уму Трейси не надо было вестись. Однако, судя по высокомерному взгляду и горделиво расправленным плечам, он не справился с желанием блеснуть информированностью.

— Мы здесь, в своей глуши, конечно, многого не знаем, — начал инспектор, — но кое-что до нас всё-таки доходит. Например, недавно один старый приятель, с которым я поддерживаю переписку, упомянул о некоем Джеймсе Райли и скандале, в котором тот оказался замешан. И вот что мне любопытно: леди Каннингем знает, кого взяла на должность управляющего? Или это станет для неё большим сюрпризом?

Ни один мускул не дрогнул на лице Райли, ни единым жестом он не выдал себя. Однако Трейси вдруг схватился за рукоять пистолета, заставив лошадь попятиться.

— Не вздумайте!

Он явно хотел, чтобы это прозвучало предупреждающе, а то и угрожающе, но до конца спрятать панические ноты не сумел. Его молчаливые подчинённые тоже взялись за оружие, но их Райли не удостоил и косым взглядом. Нет, он смотрел чётко в зрачки Трейси и, когда повисшая пауза стала невыносимой, наконец разлепил губы.

— У закона нет ко мне претензий, господин инспектор. — Каждое слово падало чугунной гирей. — И у вас, как представителя закона, их тоже не должно быть. Поэтому прошу меня извинить: как вы сами сказали, у управляющего Колдшира не так уж много времени на праздные прогулки. Всего наилучшего, господа.

И он твёрдой рукой развернул Красавчика.

— Стоять! — рявкнул Трейси, однако Райли и ухом не повёл. Полностью игнорируя дёрнувшихся в его сторону полицейских, тронул коня спокойной рысью и беспрепятственно продолжил путь.

— Ты у меня в отдельном списке, Райли! — инспектор попытался хотя бы так поддержать своё реноме. — Шаг вправо, шаг влево — и отправишься обратно в Ньюгейт, слышишь?

— Слышу, слышу, — сквозь зубы буркнул Райли. — Уже боюсь.

И когда очередной холм наконец скрыл его от полицейских, с удовольствием послал Красавчика в галоп.

Скачка неплохо освежила голову, и, уже рысью подъезжая к замку, Райли пришёл к нескольким выводам.

Во-первых, ночью Безликий однозначно ушёл, иначе инспектор сейчас праздновал бы победу, а не рыскал по взморью.

Во-вторых, Трейси, скорее всего, в ночную операцию не взяли, и сегодня он пытался найти в дюнах хоть какие-нибудь зацепки для дальнейшего расследования.

В-третьих, будет очень, очень плохо, если он наткнётся на лачугу и решит её осмотреть. Вряд ли леди Каннингем сумела замести следы так, чтобы их было не разглядеть при свете дня. Значит, сразу после приезда необходимо лезть в тайный ход и как угодно, но перекрыть его.

В-четвёртых… В-четвёртых, Олли был прав. Зря он остался. Только кто же мог предвидеть, что у инспектора такие друзья в столице? Да, Трейси нечего ему предъявить, но если Мэриан каким-то несчастливым образом узнает всё до конца…

Это будет настоящим ударом для неё.

«Но уехать сейчас я тоже не могу, — сам себе возразил Райли. — Она рассчитывает на меня в эти полгода, и ей на самом деле нужна помощь. Даже самой сильной и умной девушке не поднять имение в одиночку, а тут ещё этот разбойник…»

Не закончив мысль, Райли тряхнул головой: надо же, ворота замка. Не заметил, как доехал. Только почему не видно никого из привратников?

— Том! — громко позвал он, подъехав к самой решётке. — Эй, Том!

Ударил по прутьям, однако никакого результата это не принесло.

— Да что здесь происходит? — не без тревоги пробормотал Райли и снова крикнул: — Том!

К счастью, на этот раз его услышали.

— Бегу, гсдин Райли! — Появившийся привратник и впрямь почти бежал. — Счас, чуток подождите ещё!

Он остановился перед подъёмным механизмом, поплевал на ладони и, взявшись за отполированную погодой и прикосновениями рукоять, принялся энергично крутить ворот. Под душераздирающий скрип решётка поползла вверх, и Райли вспомнил, как обсуждал с леди Каннингем необходимость перебрать и смазать механизм. «Пусть пока скрипит, — сказала она. — Зато никто не войдёт в замок незаметно». И, взглянув на ситуацию под таким углом, Райли с ней согласился.

— Что случилось? — требовательно спросил он у Тома, въехав во двор и спешившись. — Почему ты не на посту?

— Да тама такое, гспдин! — От избытка чувств привратник широко взмахнул руками. — Розы зацвели! Представляете? Синие розы Колдшира!

Розы? Райли не верил в связанные с ними россказни, но неужели цветы и впрямь синие?

— Леди Каннингем доложили? — спросил он.

Том закивал:

— Ага, ей первой. Счас все в саду: и гсжа, и остальные. Ток я краем глаза глянул — и бегом обратно.

«Оправдывается», — хмыкнул про себя Райли и милостиво решил не заострять внимание на нарушении. Уронил:

— Ясно. Продолжай дежурство.

И повёл Красавчика к конюшне.

Там тоже никого не было: похоже, весь замок и впрямь сбежался в сад.

«Надо и мне взглянуть», — шепнуло искушение, однако разум напомнил: Трейси. И именно сейчас, когда все заняты другим, лучший момент разобраться с тайным ходом.

Райли в зародыше подавил невесёлый вздох, привязал коня к коновязи и быстрым шагом двинулся к донжону.

Кладовая, инструмент, кабинет леди Каннингем, подземелье. А розы… Розы подождут.

Глава 61

— Госпожа, розы! На синих розах Колдшира появились три бутона!

— Что?

Я подскочила в постели. Ожесточённо потёрла глаза, прогоняя сон, и переспросила:

— Розы зацвели?

— Ещё нет, госпожа. — Однако было не похоже, чтобы это печалило Оливера. — И вряд ли все бутоны раскроются. Но какое счастье, что душа замка наконец пробудилась!

«Скорее уж, принесли плоды наши усилия, — куда более приземлённо подумала я. — Зря, что ли, мы столько с ними возились?»

Отчётливо понимая, что больше поспать не получится, слезла с кровати и подхватила капот:

— Идёмте, я хочу взглянуть.

— Конечно, госпожа!

И садовник, от радости скинувший добрый полтинник лет, с моложавой резвостью и галантностью распахнул передо мной дверь в гостиную.

Мы торопливо пересекли половину замка и вышли в сад. Вот и кусты роз: подрезанные, подвязанные, удобренные сажевым раствором, ради которого я самолично шуровала кочергой в дымоходах колдширских каминов. И на самом крупном из них, том, где я поймала странный глюк с синим огоньком, действительно голубели плотные бутоны: три крупных и два маленьких.

— Пять! Силы небесные, пять! — ахнул Оливер и воззрился на меня с почти