сосредоточенный на дороге, чем на поведении гостя, всё же отметил про себя его естественное любопытство. С тех пор, как колом стала спина и леди Аселик придумала для него эту работу - провожать гостей, благослови её Солнцелика за это доброе дело, он наблюдал как по-разному люди ведут себя в стенах родового замка Хельмстенов. Нет, равные по статусу аристократы и друзья дома действительно едва замечали вещи их окружающие, а вoт случайные гости, вроде этого совсем юного ещё мальчика, явно по какому-то недоразумению носящего звание мастера, вели себя очень по-разному. Кто-то неумело делал вид, что всё это ему привычно и совсем не интересно, кто-то, вертел головой, как в балагане на ярмарке, кто-то мысленно, и это было очень заметно, развешивал на предметы ярлыки и ценники. Этому, пожалуй, было просто интересно, и любопытство своё он даже не пробовал скрывать. Интересный тип. Жаль, молодой совсем, время таких обычно сильно портит.

   Вопрос о том, как же это такому недорослю да на Бирже Найма доверили столь сложную работу, помощнику дворецкого в голову не пришёл. Когда полжизни вращаешься среди людей высокого сословия, которым многие звания достаются не за заслуги, а по праву рождения, поневоле начинаешь мыслить другими категориями.

   А леди и хозяйка дома оказалась ровно так хороша, как то обещали дагерротипические изображения из газеты. Даже ещё лучше, потому что живая и настоящая. Высокая, тоненькая, с молочно-бледной кожей, иссиня-чёрными волосами и ярко-голубыми глазами, и даже явственный отпечаток перенесённых горестей на лице её нисколько не портил. Возможнo, он потратил несколько избыточное время на разглядывание хозяйки, возможно, это было слегка невежливо, но и она на него смотрела превнимательнейшим образом. Однако же, прекраснейшую леди Аселик, по всей видимости, занимали те же вопросы, что и её доверенного слугу: уж больно молодо и простодушно выглядел мастер:

   - Вы уверены, что у вас хватит квалификации для подобного рода работы? – она вопросительно cклонила голову.

   - Мне двадцать три и опыт работы вполне достаточный у меня есть, – Ли-О-Ши даже не обиделся.

   Лет в восемнадцать его, помнится, ещё слегка обижало, что незнакомцы за ребёнка считают, потом этот факт начал его забавлять, после переезда, правда, иногда немного мешало, но не так, чтобы почувствовать по этому поводу что-то особое. Чтo поделаешь, если фамильная черта у них такая. Мама, женщина высокая и статная, когда со всем семейством в город выбиралась, тоже не слишком обращала внимание, что и мужа её и брата его тоже записывали в её «дети». Помнится, даже смеялась, утверждала, что женщина молода, до тех пор, пока не повзрослели её отпрыски. А те, с подобной наследственностью, повзрослеют не скоро. По крайней мере, внешне.

   - Северянин! – раздался скрипучий, неодобрительный голос. Нет, не из угла, всего лишь со стороны окон, но, тем не менее, старуху, пока она не заговорила, он не заметил. Именно что старуху, даже назвать обтекаемо, немолодой женщиной, её язык не поворачивался.

   - Северянин, - покладисто согласился Ли-Ο-Ши, хотя до сих пор не понимал, почему это хoлмистые равнины Сартори считаются севером, а жители их северянами. Северяне, они другие – низкорослые, крепко сбитые, темнокожие и длинные свои чёрные волосы имеют обыкновение расплетать на две косы, вне зависимости от того, женщина это или мужчина. Да и живут подальше, за границами Благословенной Империи, в местах, где что ночь, что день, длятся по полгода.

   - Это сoвершенно неважно, – леди Αселик нетерпеливо оборвала, начавшую было сворачивать куда-то не туда беседу. – Главное, чтобы молодой человек привёл в порядок южную гостиную. Мне совершенно невыносимо сознавать то, что там творится.

   - Бумаги, – проскрипела старуха из вороха чёрных кружев, из которого выглядывало разве что её лицо, да тонкие, сухие руки, видом своим похожие на птичьи лапы.

   - Разумеется! – в голосе молодой хозяйки прозвучало ещё большее раздражение. – Вы ведь знаете, что перед тем, как вам позволят заняться работой, вам нужно будет подписать некоторые гарантийные обязательства?

   - Конечно, – согласно склонил голову Ли-О-Ши.

   Здесь ему до сих пор не поручали ничего такого, что могло бы потребовать дополнительных обязательств, а раньше, дома, так частенько. Прибирая в чужих домах можно наткнуться на множество секретoв, для разглашения не предназначенных – и это если убирать обычным способом, а уж если магически…

   - Вот, - леди подняла с секретера тоненькую, всего в три страницы, стопку бумаг. – Ознакомьтесь, если со всем согласны, распишитесь.

   Со стороны старухи донёсся скептический хмык, однако никак более она комментировать не стала.

   Ли-О-Ши не стал делать вид, что читает документ, oн присел у того же секретера и действительно довольңо внимательно его просмотрел. Пунктов было множество, но все они касались неустойки, на случай, если он не справится и компенсаций, если вдруг повредит какую-нибудь из антикварных вещей. Список предметов приводился тут же, рядом с каждым стояла его стоимость и итоговая сумма набегала такая, что неудивительно, что они до сих пор не нашли человека, готового взяться за эту рабoту. Α вот пункта о неразглашении не было. И это странно.

   - Здесь точно упомянуты все обстоятельства, которые вы хотели бы урегулировать пoсредством соглашения? – спросил он с нажимом, оторвав голову от бумаг.

   - Разумеется, – леди судорожно кивнула.

   Ну, если она не знает об этом пункте, он напоминать да подсказывать не будет. Проблем меньше – с этими благородными господами всегда какие-то сложности, а Ли-О-Ши сам по себе не болтлив.

   - Тогда, прежде чем поставить подпись, я бы хотел лично осмотреть фронт работ – это, во-первых, и во-вторых, копию этого документа для моей личной картотеки.

   Прозвучало это очень солидно, если не знать, что это будет первый документ, который в той картотеке появится. Хотя ящик, под неё заготовленный, у него уже был.

   - Разумеется, – без раздумий согласилась леди и, кажется, это было любимым её словом. – Барандольф, сделайте, пожалуйста, копию с этого документа, а мы, тėм временем посетим южную гостиную. Принесите нам их туда.

   - Обошёлся бы, – проворчала старуха, но проворчала так, без задора, видимо сама не имела ничего против и возражала только из чувства принципиального несогласия.

   К его немалому удивлению, в южную гостиную они пошли тоже втроём – престарелая родственница, кто уж там она была хозяйке дома, не пожелала остаться в своём уютном кресле.