Несколько бородатых мужчин с сальными усмешками, откровенно, без всякого стеснения, пожирают меня глазами. Их взгляды скользят по моей фигуре, задерживаются на груди, на ногах. Они не просто смотрят — они раздевают меня глазами, оценивают, прикидывают.

И от этих взглядов по спине ползет липкий, омерзительный холодок.

Я инстинктивно пытаюсь сесть ровнее, прикрыть ноги подолом испорченного платья, но это лишь вызывает у них волну тихих, гадких смешков.

Воздух вокруг меня густеет, наполняясь запахом вожделения и похоти. Паника ледяными тисками сдавливает мне горло. Я в ужасе оглядываюсь, и мой взгляд ищет высокую, властную фигуру герцога.

В глубине души все еще теплится абсурдная, идиотская надежда, что это какая-то жестокая шутка, проверка. Что он не может вот так просто бросить меня здесь — раненую, оклеветанную, одну.

Но он может.

Риардан невозмутимо подходит к своей карете, окруженный стеной вооруженных до зубов солдат. Прежде чем сесть внутрь, он бросает на меня последний взгляд — долгий, холодный, полный такого убийственного презрения, что у меня на миг перехватывает дыхание.

В этом взгляде нет ни сомнения, ни жалости. Только окончательный, бесповоротный приговор. Но приговор, куда более страшный, чем ссылка.

Потому что это приговор к полному и абсолютному безразличию.

Именно в этот момент, глядя на его удаляющуюся спину, я понимаю одну простую, как удар под дых, вещь.

Никто мне здесь не поможет.

Я могу кричать, что я не Хелена, доказывать, что произошла ошибка, но это бесполезно. Для них всех я — злодейка. Коварная, беспринципная аристократка-отравительница, обманувшая всех, включая Риардана. И все, что я скажу, будет воспринято как очередная ложь, хитрость, попытка обмануть и выкрутиться.

Слава бежит впереди человека, а в моем случае, она несется впереди со скоростью сверхзвукового истребителя, сжигая за собой все мосты.

От этого осознания становится тяжело и мучительно больно. Но вместе с болью приходит и странное, холодное облегчение. Чем быстрее я приму эти правила игры, тем больше у меня будет шансов выжить.

Да, именно так. Потому что умирать я здесь не собираюсь.

Я почти уверена, что та, прежняя Алена, уже один раз погибла. Задохнулась в дыму в коридоре городской управы. А это — мой второй шанс.

Бонусный уровень.

И я не собираюсь сливать его так бездарно. Я выживу. И не просто выживу, а еще и покажу всем, что такое настоящая, целеустремленная женщина, а не книжная злодейка-недоучка.

И я даже знаю, как.

У меня есть то, чего нет ни у кого в этом мире. У меня есть спойлеры. Я знаю главных действующих лиц, их мотивы, их тайны. Мое проклятие — это одновременно и мое главное оружие.

Я провожаю взглядом карету герцога. Дверь за ним захлопывается.

С этим стуком обрывается последняя ниточка надежды на то, что он опомнится, прислушается, проявит хоть каплю здравого смысла.

Ну и черт с ним. Раз так, значит, пора действовать.

Я стискиваю зубы, игнорируя боль и унижение, и заставляю себя подняться. Грязь неприятно хлюпает. Я стою, покачиваясь, и еще раз окидываю взглядом свой новый дом.

Теперь, вблизи, Сумрачная Крепость выглядит еще более удручающе.

Стены из черного, поросшего зеленым мхом камня, испещрены трещинами. Некоторые участки кладки обвалились, и дыры небрежно заделаны грубыми досками. Узкие бойницы, словно пустые глазницы, безразлично взирают на окружающую разруху.

И пока я смотрю на эту безнадегу, мой мозг лихорадочно работает, выуживая из памяти обрывки информации из книги.

В этом месте было две основные противоборствующие силы.

Первая — это некий Кром. Бывший королевский егерь, сосланный за браконьерство. Грубый суровый мужчина, который сколотил вокруг себя банду таких же охотников. Они жили на отшибе, у самого леса, и фактически снабжали всю эту колонию мясом и шкурами, держа в руках всю продовольственную «логистику».

Второй был опальный маркграф Версен. Аристократ до мозга костей, сосланный за какой-то дворцовый заговор. Он единственный, кто умудрился сохранить здесь подобие власти: живет в самой крепости, держит личную, хорошо вооруженную охрану и следит за относительным порядком, чтобы “местные жители” не перерезали друг друга окончательно.

Вот к нему то мне и нужно.

Если и начинать новую жизнь, то с визита к «руководству». Кром и его лесные братья — это для меня темный лес в прямом и переносном смысле. А вот с графом у нас хотя бы общая «социальная прослойка».

Да, я мало что знаю о деталях аристократической жизни и уж тем более, о жизни в крепости, но любая информация извне может оказаться для него ценной. Это мой единственный капитал. Мой шанс заинтересовать его.

Я расправляю плечи, делаю глубокий вдох и решительно шагаю в сторону крепостных стен.

Но далеко уйти мне не удается.

Мне наперерез выходит один из тех самых бородатых типов с сальными волосами. Он с ног до головы окидывает меня жадным бесстыдным взглядом, от которого хочется немедленно принять душ с хлоркой.

— И куда это такая куколка намылилась? — его голос, пропитый и хриплый, омерзителен на слух.

Я замираю, холодея.

Сердце колотится где-то в горле, но я заставляю себя стоять прямо и смотреть ему в глаза с ледяным спокойствием. Главное — не показывать страх. Они чуют его, как акулы кровь.

— К графу Версену, — отвечаю я ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Мужчина громко презрительно хохочет и вся толпа за его спиной подхватывает этот смех.

— К графу? — он делает шаг ко мне, и я чувствую исходящий от него запах опасности, чеснока и перегара. — Слыхали, ребята? Пташка высокого полета! Только вот порядки тут, милочка, другие. Аристократов вроде тебя мы тут не жалуем. Именно из-за вас мы здесь и оказались! Из-за вас мы больше никогда не вернемся обратно!

Он делает еще шаг, сокращая дистанцию до минимума. Его ухмылка становится злее, похотливее.

— Но… если ты окажешься сговорчивой девочкой… если сумеешь нас как следует развлечь… тогда мы, может, и позволим тебе дойти до твоего графа. Целой и невредимой. Ну так что, куколка? Начнем развлекаться? Прямо здесь…

Глава 5

Риардан

Ее слова бьют наотмашь.

«Трусливая попытка… на что у вас самого не хватило духу!»

На мгновение я замираю, ошеломленный.

Не от самого упрека — я слышал и похуже от врагов на поле боя. А от того, кто его произносит.

Эта женщина. Хелена. Отравительница,