Проклятье. Это позорно. Он взрослый мужчина, а не сопливый юнец, и пора с этим кончать. С глухим стоном он потер виски. Но вместе с бесцельностью существования, тоска по Норт не желала утихать.

— Да что со мной, черт возьми, не так?

Может, всё-таки пойти в город? Приказать Сириксу или Даксу держать его подальше от эля. Менестрель и правда может оказаться талантливым, как говорят слухи, и это поднимет ему дух. Но до выступления еще часы, а это значит — слишком много свободного времени. Времени, которое он может потратить на то, чтобы утопить свои… чувства. Он нахмурился. Если бы его член еще хоть на что-то годился, он бы даже подумал о том, чтобы найти ближайшую согласную фейри, но Норт, похоже, контролировала это даже издалека.

Нагнувшись, он подтащил ведро к борту и рывком поднял его на перила. Мыльная бурая вода выплеснулась наружу, когда он опрокинул ведро прямо в серебряное море. Снизу раздался визг — вода на что-то попала. Он перегнулся через борт, чтобы посмотреть, в чем дело.

По пологим волнам скользила маленькая лодка, залитая мыльной пеной, а в ней…

Норт.

Вода лишь чудом не окатила ее целиком, залив только нос лодки.

Грудь Тик-Тока расширилась, когда он увидел, как она преодолевает последние футы до корпуса корабля. Одетая в простое темно-зеленое платье, она грациозно разрезала веслами спокойную воду. Солнце играло на ее серебристых волосах, и казалось, будто она светится. Он моргнул несколько раз, уверенный, что это галлюцинация. Но она была там. И она гребла.

— Норт? — позвал он. Неужели это правда она? Зачем ей снова покидать семью так скоро? Впрочем, какая разница. Она была здесь, именно там, где он хотел ее видеть.

— Подожди! — крикнула она в ответ; ее щеки раскраснелись. — В моих романах это всегда выглядит куда романтичнее!

Тень забавленной улыбки тронула его губы. Он перегнулся через перила, свесив руки.

— И что же ты пытаешься сделать, моя звезда?

— Грести!

— И для этого есть причина? — К «Соблазнительнице» вел отличный причал, по которому она могла бы просто дойти.

— Я пыталась быть романтичной! — бросила она на него свирепый взгляд. — Сбрось мне лестницу!

Тик-Ток просто смотрел, как ее лодочка качается на серебристых волнах. Ему казалось, что если он отойдет за лестницей, если отведет взгляд хоть на миг, она магическим образом исчезнет. И что тогда?

Тогда я найду ее и верну снова.

Он тут же отбросил эту мысль, решив позволить ей самой сделать выбор, и нехотя отошел от борта. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы закрепить веревочную лестницу и сбросить ее вниз. Канат с глухим стуком ударился о борт. Он снова глянул вниз — Норт уже начала подъем.

Она действительно здесь.

Что-то толкнуло пустоту внутри него. Тепло. Пульс. Искры, которые не были магией, но ощущались именно так. Каждая секунда, пока она карабкалась вверх, была пыткой. Он сиял, глядя на нее сверху вниз.

— Похоже, ты приняла решение.

— Глупое платье, — пробормотала она себе под нос, игнорируя его замечание.

Как только ее руки ухватились за край перил, Тик-Ток подхватил ее под мышки и перетащил через борт. Тяжело дыша, она смахнула прядь волос с лица и разгладила платье. Ткань была украшена тиснеными цветами, а золотые ленты крест-накрест стягивали корсаж. Наконец она перестала возиться с одеждой и встретилась с ним взглядом.

— Привет, — тихо сказала она.

— Привет, — ответил он.

Она улыбнулась, подняв его старый компас.

— Я нашла тебя.

— Вижу. — Он тяжело сглотнул. — А зачем, собственно?

Улыбка померкла, сменившись неуверенностью.

— Ты как будто не рад меня видеть.

— Почему ты здесь? — спросил он, и голос его сорвался. В глубине души он знал, что она вернулась к нему, но в груди всё равно щемило от неопределенности. Только ее слова могли унять это волнение.

Она наклонила голову, изучая его, и он внезапно остро осознал, как выглядит: помятая одежда, волосы, завязанные в небрежный узел на затылке, щетина на щеках. Чудо, что он вообще соизволил умыться этим утром.

— Я хочу остаться с тобой. — Норт прикусила нижнюю губу и посмотрела на него из-под ресниц. — Я вернулась, чтобы быть с тобой… если ты меня примешь.

Черт возьми. Он бы сделал что угодно, лишь бы она была с ним. Лишь бы удержать ее. Она была его Полярной Звездой, его новой целью, и он проклянет себя, если снова позволит ей ускользнуть.

Тик-Ток шагнул к ней и накрыл ее губы своими. Поцелуй был отчаянным и грубым, его пальцы запутались в ее волосах. Одним движением языка он заставил ее приоткрыть рот, и она впустила его. Вздох сорвался с его губ, когда он почувствовал ее сладость. Он ощутил, как жизнь возвращается к нему, пока он брал всё, что она давала, и отдавал ей всё, что имел сам.

Она вернулась ради него.

Ее пальцы потянули вверх край его рубашки, и он отстранился ровно на столько, чтобы сорвать ее через голову. Ощущение ее пальцев, скользящих по его груди, животу, к завязкам на брюках, заставило его застонать от предвкушения. Его плоть болезненно уперлась в ткань, и он крепче сжал ее волосы. Другой рукой он прижал ее за поясницу так плотно, что между ними не осталось пространства.

Ощущение ее тела, даже сквозь все слои одежды, вырвало у него стон прямо ей в рот.

— Норт, — выдохнул он.

— Я знаю. Ты мне тоже нужен.

Тик-Ток зарычал и прижал ее к внешней стене своей каюты. Ловкими пальцами он начал развязывать корсаж. Каждое движение ослабляло шнуровку, обнажая гладкую кожу. Изгибы ее груди дразнили его сквозь ленты. Он накрыл одну ладонью прямо сквозь ткань и скользнул большим пальцем в ложбинку. Кожа Норт покрылась мурашками, и он облизнул губы.

— Погоди, — выдохнула она, ее глаза расширились. — Нас увидят.

— Все ушли в город. — После всего, что они пережили, она всё еще была такой невинной. Это сводило его с ума: знание того, что он — единственный, кто видел, как она извивается от наслаждения, которое дарит он. — Их не будет несколько часов.

Последний рывок — и корсаж распахнулся, открывая ее грудь. Твердые розовые пики манили его, он жаждал коснуться языком каждого изгиба ее тела. Скользнув рукой под одежду, он нежно сжал мягкую плоть.

Она вздохнула и выгнулась навстречу его ласке. Он ухмыльнулся, его глаза сверкали, когда он вобрал сосок в рот, перекатывая другой пальцами. Норт обхватила его голову, прижимая к себе и подаваясь бедрами вперед.

— Терпение, — пробормотал он, хотя его собственное висело на волоске.

Норт запустила пальцы за пояс его штанов и потянула на себя.

— Боги, ты делаешь это невыносимым.

Тик-Ток облизнул губы, глядя на нее и видя в ее глазах отражение собственной страсти. Грешная ухмылка заиграла на его лице, когда он медленно — мучительно медленно — поднял ее юбки до талии. У него перехватило дыхание, когда он обнаружил, что под ними ничего нет.

— Как самонадеянно, — поддразнил он.

— Ты забываешь, что я гребла сюда, а на улице жара, — пропыхтела Норт.

— Ну-ну. — Он снова припал к ее губам, вдыхая ее сладкий аромат, и расстегнул штаны, открывая ей полный доступ. Когда ее пальцы обхватили его, он резко вдохнул, еще сильнее прижимаясь к ней. — Черт, — выдохнул он, отрываясь от ее губ. Обхватив ее ногой за талию, он пристроился у ее входа. — Держись за меня.

Как только она обняла его за шею, Тик-Ток вошел в ее тепло. Всё его тело дрожало от усилий сдержаться. Он хотел большего. Жёстче. Быстрее. Хотел заклеймить ее как свою.

— Знаешь, почему я вернулась? — прошептала она ему на ухо.

— Чтобы я подарил тебе наслаждение? — натянутым голосом ответил он, делая медленный толчок.

Норт фыркнула:

— Нет…

— Нет, — согласился он. — Ты вернулась, потому что любишь меня.

Ее глаза встретились с его взглядом.

— Да. И я бы приплыла к тебе снова, если бы пришлось.

От ее признания он потерял контроль, его бедра задвигались быстрее.