— Доброе утро, любимая.

Марк тягуче поцеловал меня за ухом, и внутри спичкой зажглось желание. Я немедленно повернулась к нему и, не открывая глаз, впилась поцелуем. Мягкие губы ласково сменяли мои, наполняя такой нежностью, что у меня кружилась голова.

Найти среди этого кошмара Марка стало настоящим подарком судьбы. Добрый, заботливый, любящий. Высокий блондин с яркими ореховыми глазами. Он лишал женщин разума своей улыбкой, и стоило мне его встретить, как я сразу решила, что он будет моим.

— Ты же знаешь, — жарко прошептал мне в губы Марк, — нам нельзя.

— Дурацкие тесты!

Я разлепила веки, жалобно потянувшись к нему. Улыбка с ямочками, взъерошенные волосы — и я вновь хотела наплевать на все, но Марк со стоном отстранился и упал на подушки.

— Согласен, дурацкие тесты. Но я знаю, чем тебя порадовать!

— И чем же?

— Я приготовил твой любимый завтрак.

Я приподнялась на локтях, и Марк рассмеялся, увидев яркий голодный блеск в глазах.

— Все как ты любишь: два жареных яйца и добрая порция овощей.

— И? — нетерпеливо спросила я.

— И две большие, — Марк придвинулся ко мне, погладил по бедру, — булочки.

Он засмеялся и принялся целовать меня в шею.

Мое самое любимое время.

Через час к нашему домику подъехал военный бронированный джип.

— Ты тепло оделась? — спросил Марк из кухни. Его смена начиналась на час позже моей.

— Да.

— И шарф взяла?

О нем как раз я и забыла, протянув руку, стянула с крючка и повязала на шее, торопливо крикнув:

— Да!

Макс вышел в коридор, обвел меня взглядом и промурчал:

— И почему мне досталась самая красивая женщина на свете?

Я закатила глаза, но внутренне расцвела. Марк ежедневно засыпал меня комплиментами, а его вечно влюбленный взгляд говорил, что все это чистая правда, без грамма обязательной лести между мужем и женой.

— Никак не привыкну, что тебя забирает… вот это.

— Бояться, что со мной что-то случится. После смерти Виктора…

Я замолчала, не желая лишний раз врать ему. Весь наш брак и так построен на лжи.

Никто не знал, чем именно я занималась. Вся семья считала, что я рядовой хирург. Конечно, я проводила множество операций, но основная моя деятельность направлялась на разработку лекарства. А это было под строжайшей тайной. Конечно, кое-что от Марка невозможно скрыть, но я все списывала на буйных пациентов.

Он постоянно просил меня прекратить, взять отпуск или вообще уйти. А я… не могла. Но позже уступила и согласилась на небольшой перерыв. Осталось доработать несколько недель.

— Хорошего дня.

— И тебе. Люблю тебя, Марк.

✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈

Я шла по улицам в сопровождении. Люди, заметив нас, отворачивали головы и опускали взгляды. Пусть на мне капюшон, закрывающий половину лица, но яркая эмблема «Мир» — название нашего отделения борьбы с заражением — ярко-красными буквами выделялись на черной куртке, вызывая страх.

Никто не знал наших личностей, чтобы не случилось тайной расправы. «Мир» ненавидели, но и благословляли. Каждый знал, что мы оплот будущего. Территории Аванпоста расчищали от зараженных именно мы. Боролись с преступностью тоже мы.

Но вот какими методами…

Мы зашли в высокое здание больницы, но не поднялись, а спустились в подвалы. Шаги процессии эхом отражались от бетонных стен. Двое солдат шли впереди, двое позади.

Тяжелые папки оттягивали руки, но я сохраняла беспристрастное выражение лица.

Валерия шагала рядом со мной и рассказывала о результатах анализов. Они оказались удовлетворительными. Однако нужного компонента создать все равно не вышло.

— Передай Алексу, чтобы он разослал эти данные на Аванпосты. С «Сибири» нет новостей?

— Лишь то, что вновь неудачный выводок.

— Печально, — сказала я, но потом улыбнулась, — значит, у нас будет шанс сделать это первыми.

Мы вошли в огромное помещение с пуленепробиваемым окном во всю стену. Белые стены излучали свою идеальность. Приборы старых и новых образцов издавали великолепную симфонию работы, а запах медикаментов, что въелся в каждого из нас, приятно защекотал ноздри. Здесь трудилось около двадцати человек. Ученые, доктора и специалисты. Стоило мне войти, как каждый хором сказал:

— Здравствуйте, Елена.

Я лишь кивнула, подходя к стеклу.

Вниз на два этажа уходило другое помещение. Гигантский ангар длинной не меньше сотни метров. Вдоль бетонных стен стояли десятки высоких колб, в которых залитые специальным раствором стояли образцы разной степени. Обращенные, почти обращенные, только зараженные, мертвые. Кто-то елозил, стуча когтями по стеклу, кто-то прямо сейчас захлебывался отвратительной жидкостью, кто-то давно не шевелился.

— Когда будут новые образцы? — спросила я, оборачиваясь к ассистентке. — Нужно проверить новую вакцину.

— Совсем скоро их приведет командир отряда.

Уголок губ пополз вверх.

— Насколько свежие?

Валерия посмотрела на руку с часами.

— Тридцать минут назад еще дышали.

— Отлично! Ты же знаешь, я хочу успеть.

— Как же мы без вас будем? Нам нужно столько всего…

— Мне нужен перерыв, Валерия.

— Да, конечно.

Валерия сглотнула и кротко улыбнулась, опуская взгляд на мою ладонь, что лежала на большом круглом животе. Моя девочка прямо сейчас пиналась мне в ручку. Седьмой мой месяц беременности протекал на удивление легко.

Скоро мы встретимся, моя дорогая Мила.

Глава 26

Поступил предупредительный сигнал.

Желудок сделал кульбит. Образцы!

По громкоговорителю сказали:

— Прибыл отряд «Дельта». Уровень опасности — красный!

Я нацепила халат, повязала на руки защитные манжеты и, приложив к двери удостоверение, ринулась вниз, придерживая живот.

Стоило достигнуть конца лестницы, как ворота открылись и нас обдало жгучим ветром. Я прикрыла лицо папками, но не сводила глаз с входящих.

Четверо мужчин, одетые в одинаковые плотные черные комбинезоны с вышивкой «Мир», с закрытыми балаклавами лицами, оставляя только глаза, на которых надеты лыжные очки. По бокам у каждого висело длинное мачете, с другой стороны — пистолет, а позади — ружье. «Дельта» — лучшие из лучших. Самые сильные, быстрые и несгибаемые. Жесткий характер помогал быстро расправляться с зараженными, бессердечность — отлавливать образцы.

«Дельта» держали в своих руках длинные, тяжелые цепи, что растянулись в четыре стороны. А в центре железного кольца шли зараженные. Их лица в кованых намордниках, которые не давали укусить, руки закованы в наручники, а ноги стреножены. Зараженные рычали, пытались напасть, но никто из нас даже не шевельнулся.

Я жадно вглядывалась в лица, глаза и покровы кожи.

Командир вышел вперед, отдав цепь товарищу, и встал передо мной. Я повернулась к нему, оглядывая на наличие ран. Скорее