– Я толком не знаю, как они думают с этим кончать, ну разве что выплатят всё, что должны, и с процентами. И как-то его уболтают. – Он горько усмехнулся. – Но они заблуждаются. Мы никогда не будем свободны.

Хантер замолчал, и Луна прислушалась к его дыханию. Оно напомнило ей о море. О волнах, об их гребнях. Она взяла себе его печаль, погрузилась в нее сама. Так, словно бы раз уж они в этом океане вдвоем, она будет держать его на плаву.

– Тебе теперь лучше? – спросила она.

– Лучше?

– Ты уже не так болеешь, как когда был маленьким?

– Ну вроде. Когда мы переехали сюда, родители заставили меня съесть какие-то непонятные травки. Мама сказала, что это лекарство от всех болезней, и очень ругалась, когда я сказал, что это жуткая гадость.

– И что, не помогло?

– Вроде помогло, а вроде и нет. Лихорадки прошли, но с дыханием до сих пор проблемы. И холод плохо переношу. Ну и ты сама видела – в последнее время стало хуже. Хотя… я понимаю, что прозвучит глупо.

Луна подвинулась, чтобы лучше его видеть.

– Что?

– Думаю, после этих травок я и стал таким метким. Потому что я начал по-другому чувствовать ветер. Видишь? Глупость какая-то.

Луна улыбнулась:

– Начнем с того, что идеальная меткость – такая же глупость.

Он снова засмеялся – на этот раз смеялись и его глаза.

– В детстве я тоже много болела, – сказала Луна. – Почти забыла, надо же. И мне врачи говорили то же самое: мы не знаем, что с ней.

– Ну и ну, – покачал головой Хантер. – Может, у нас сверхъестественные способности. Может, мы родились в какой-то особенный день.

– Так нечестно, – заметила Луна. – У тебя есть сверхспособность, а у меня?

Он поцеловал ее в нос.

– Твоя сверхспособность – это быть собой, с чудесным носом и решительной шеей. А это куда лучше.

Начался дождь, и они стали вслушиваться в перестук капель – еще один способ сбежать от всего мира.

Родни Вонг

За время, проведенное в Фэйрбридже, Родни Вонг узнал очень многое. Нашел дом, в котором живет семейство И. Выяснил, что университет – их единственный источник дохода. Нашел школу, в которой учился старший. И частную школу, в которую записали младшего. Убедился в том, что больше детей у них нет. Вот только взглянуть на Хантера ему никак не удавалось. Все не мог поймать момент.

Но тут он поужинал с Чангами и обнаружил, что дочь Сюэцина Чанга ужасно интересна. Девочка училась в той же школе и в том же выпускном классе, что и Хантер И.

После этого Вонг начал думать: а не изменить ли план? Может, он требует пересмотра? Расширения. Там, за столиком, при помощи планшетки в его руках Луна Чанг нарисовала практически идеальную окружность.

Круг может означать что угодно. Предлагать бессчетное множество возможностей.

Но мысли Вонга неизбежно возвращались к изображению мишени: концентрические круги и центр, самый центр.

Так что он решил разузнать побольше о Луне Чанг.

Она и вправду была очень интересной.

Хантер И

Хантер заметил, что брат становится скрытным. И это было странно: обычно Коди не терпелось всем поделиться с Хантером и он спешил завладеть вниманием старшего брата. Теперь же Коди все чаще таился. Забирался в домик из одеял и сидел там, а когда Хантер появлялся в комнате, лихорадочно возился и лишь потом выглядывал наружу.

Как-то днем дверь их спальни осталась неплотно закрыта, и Хантер, подойдя к ней, осторожно посмотрел внутрь. Коди сидел в домике из одеял и переворачивал страницы книги – бережно, точно они были хрустальными. Он морщил брови, словно пытаясь разгадать головоломку.

Что он задумал?

Хантер шагнул – и случайно наступил на самое скрипучее место на полу.

Коди быстро захлопнул книгу и спрятал ее. Хантер надеялся, что там не порнушка. Рановато ему еще.

– Тебе чего? – грубовато сказал Коди, приподнимая угол одеяла, служившего входом в домик.

Хантер моргнул. Тоже непохоже на брата. В таком тоне добрый, чувствительный Коди с ним никогда не заговаривал.

– Ничего, – отозвался он. – Я что, не могу войти в собственную комнату? А вообще, хотел позвать тебя поиграть в рестбол.

– Не, – ответил Коди. – Не сейчас.

Из домика, подергивая носиком, показалась крольчиха Нефрита.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, – ответил Коди притворно бодрым голосом. – Просто очень много задали.

– А, ну да. – Хантер почувствовал себя уязвленным.

Кажется, младший брат начал взрослеть, а он и не заметил.

Луна Чанг

К Луне все не шел сон. Глубокой ночью на подоконнике мигнул свет. Он становился все ярче. Наконец Луна вылезла из кровати и отдернула штору.

Целая орда светлячков облепила окно отцовского кабинета. Что это они делают?

Комната Луны располагалась по соседству, и она легко туда проникла. Но стоило ей подойти, светлячки упорхнули.

– Вернитесь! – шепотом позвала она, спеша открыть окно. Не успела – они улетели. Остались низко висящая луна и ночной воздух, ворвавшийся внутрь. Когда Луна закрывала окно, она задела ногой корзинку для бумаг, и содержимое рассыпалось по полу. Она замерла, прислушиваясь, не разбудила ли родителей. Кто-то зашуршал одеялом, перевернулся на другой бок, и все стихло.

Луна начала аккуратно собирать мусор, стараясь, чтобы он не стучал о дно. Почти закончив, она вдруг увидела в лунном свете свое имя. Большой конверт, адресованный ей. Его прислали из колледжа, в который она подавалась. Судя по размеру конверта – уведомление о зачислении. Что оно делает в корзинке? Почему она его не видела?

Мысли Луны занимало столько всего: Хантер, светляки, любовник матери, трещина в земле, – что она напрочь забыла о том, что скоро должны прийти ответы на заявки. Не то чтобы ее это слишком волновало, но все же любопытно было, какие колледжи ее примут, а какие отклонят заявку. Мысленно вернувшись ко времени отправки, она вспомнила список дат, в которые должен был прийти ответ. Теперь, когда она задумалась об этом, ей показалось странным, что пока она не получила ни одного. Как минимум два колледжа, названные школьным консультантом «самыми безопасными вариантами», принимают заявки круглый год, так что ответить они должны были давным-давно.

Луна принялась рыться в остальной куче – и, конечно же, нашла еще конверты. Невозможно поверить, что она их не заметила. Почему отец выбросил их, не показав ей?

Луна не могла с точностью сказать, что заставило ее полезть в ящик для документов: правда, она почувствовала знакомый запах. И по наитию начала с папок в заднем ряду.

Она почти рассмеялась, когда костяшки пальцев коснулись холодных граней камня, который лежал поверх папок. Того самого белого шестигранника, который, по словам отца, ей приснился. Все это время он прятал его здесь.

А под ним – письмо с документами о зачислении в Стэнфордский университет.

Дата, стоявшая на конверте, поставила ее в тупик. Какого черта оно пришло в декабре, когда она еще не отправляла документы? Разве что…

Пролистав бумаги, она нашла само письмо о зачислении. Внимательно прочла предложение, начинавшееся с «Вы были зачислены…», потом пробежалась глазами до слов «…в рамках программы ранней подачи документов».

В тот день, когда она показала отцу свои эссе – над которыми корпела, набирая их на компьютере в его кабинете, мучительно долго отыскивая нужные буквы, – он настоял на том, что их надо скопировать на дискету и отнести на работу, чтобы распечатать. Так куда лучше их редактировать, уверял он. Но теперь она знала правду. Ему нужно было заполучить ее эссе.

И она вспомнила ужин в ресторане «У Джузеппе». Как отец сказал: «Ты поступишь в Стэнфорд», как сиял весь вечер.

Было почти пять утра. Луна забарабанила в дверь родительской