— Чтоб ты в этом понимал, нытик, — сипел невидимый в темноте Людвиг, — я творческий человек. Мне надо…

— Тихо все! — пробурчал старческий, судя по всему, голос, — на берег пойдём… Лодку вытащим… Под ней переночуем… У меня спина болит — ночью дождь будет.

— Не хочу лодку! Не хочу! — со слезами послышался голос Жизи (омега, судя по всему), — там крысы! Лотти, я крыс боюсь!

Неведомый Лотти ничего не ответил, вздохнул и в темноте тренькнули струны лютни.

Я остановился послушать, чем кончится дело.

— Лотти, не молчи, — тоненьким голоском требовал нытик Жизи, — не молчи! Я правда крыс боюсь! В прошлый раз так спали и она… она подошла и лицо мне нюхает… усы шевелятся… хвост голый, я не могу так!

Жизи был готов разрыдаться.

— Ай! — опять донёсся голосок Жизи, — Улоф! Людвиг дерётся! — Жизи заплакал, горестно, по детски размазывая слёзы по щекам.

Драконьи глаза великолепно показывали мне всё происходящее в темноте переулка. Их четверо. И лица вроде как знакомые. Где-то я их видел…

А! Помню…

С Гризелдом гуляли. И их, эту компашку, из уличного театра тогда выкинули. Улоф, старик этот, ещё потом медяки пересчитывал, а омежка узел с вещами тащил. И вот те двое других — альфа и омега. Альфа, Людвиг, получается, под шута был наряжен, а Лотти — это тот, что с лютней.

Ну, что?.. Как там Максимилиан говорил, Сила, мол, меня ведёт и ничего случайного в моей жизни не бывает. Ну, веди, Сила…

Я кашлянул. В кустах завозились и затихли. Только Жизи тоненько пискнул — Людвиг сунул ему локоть под бок.

— Господа, совершенно случайно обстоятельства сложились так, что у меня есть возможность предложить вам крышу над головой… — сказал я в густые заросли.

Из кустов на мостовую переулка вышел Улоф. Невысокий альфа в годах пытался в темноте меня рассмотреть. Смог увидеть только светлые длинные волосы.

Он осторожно откашлялся и учтиво сказал:

— Извините, оме, но мы не сможем принять ваше предложение…

В кустах задушенно вздохнул Жизи.

— Да… — Улоф повернул голову к кустам, — увы… Не сможем… У нас нечем вам заплатить…

В кустах выдохнули.

— А я разве говорил о деньгах? Я вам предлагаю переночевать совершенно бесплатно… Из человеколюбия, так сказать…

— Но… — Улоф заколебался, — нам, ведь, придётся как-то рассчитаться с вами.

Из кустов на дорогу вышел Людвиг. В полосатой майке и мятой цилиндрической шляпе. Грубо накрашенное лицо белело в темноте. Он был на целую голову выше Улофа и чуть ниже меня.

Лицедей напряжённо смотрел на меня, эмпатия сообщила мне, что он насторожен и в случае чего готов драться.

— Нет-нет, господа, — я поднял руки ладонями к собеседникам, — ничего такого, что могло бы нанести урòн вашей чести… Просто я услышал, как ваш спутник, Жизи, кажется, жалуется на крыс, а его слёзы и несправедливый поступок Людвига, трòнули моё сердце… и я решил предложить вам ночлег…

Во завернул! Видимо, что-то в этой ситуации — моё психологическое превосходство и затруднения этих несчастных вызвали дурацкое желание поприкалываться.

Но, тем не менее, моя речь была произнесена в местном, несколько высокопарном, стиле, а обороты свидетельствовали об образованности и знатности — сам того не желая я фактически представился им.

Из кустов выскочил невысокий омежка в чём-то светлом, за руку его безуспешно хватал тот самый Лотти, так и остававшийся в кустах.

Омежка бросился ко мне, задрал круглое, гладкое как яичко личико на меня, пытаясь широко распахнутыми наивными глазами разглядеть там, что-то одно ему ведомое. Огромные в темноте глазищи, короткие тёмные растрёпанные волосы, вздёрнутый носик, усыпанный веснушками…

Не люблю веснушки.

Затем Жизи подскочил к Улофу, потормошил его, бросился к Людвигу, начал толкать его в бок. Оставив и его, за руку вытянул на дорогу сопротивляющегося Лотти — омегу средних лет со светлыми волосами до плеч… Снова бросился ко мне:

— Оме, а… а можно? Я… мы тихо-тихо будем… — умоляюще сложил ручки на груди, добавил тоненько, смотря на меня склонив голову набок, — нам только переночевать, оме… Один раз… — добавил он, под голодное бурчание живота выставляя тоненький пальчик — мы даже кушать не хотим…

Ага, ага, дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде…

— Идём? — уточнил я, так как все остальные молчали.

— Идём! Идём! — воскликнул неуёмный Жизи.

Я пошёл вперёд, остальные потянулись следом.

Неугомонный Жизи постоянно в течение всего пути до дома с узлом на плечах перебегал от меня к своим, шедшим позади, и обратно и засыпал меня вопросами:

— Оме, а где вы живёте?

— В Синем крейсе…

— А! Знаю! А дом у вас большой? А где мы будем спать?

— У меня есть большой пристрой и там можно переночевать

— А-а… — протянул Жизи, — а, оме… там… это… я крыс боюсь…

— Нету там никого! У меня знаете, какая кошка? Вот такая! — показал я руками размеры Машки, — она давно всех переловила.

— Ух ты! Здорово! — восхитился Жизи, — а только… а разве такие кошки бывают?

— У меня есть…

— А… оме, а можно спросить?

— Да давай уже…

— А вы кто? Ну, в смысле, зовут вас как?

— Ульрих Фрейтаг Генрих фон Фалькенштейн, маркиз Аранда, младший сын Герхарда Фридриха, седьмого великого герцога Лоос-Корсварм, преподаватель демонологии Схолы Лирнесса к вашим услугам, — счёл возможным я представиться полным титулом с последним добавлением.

— А! А… — Жизи тут же увял, а Улоф остановился:

— Извините, оме, ваша светлость, мы вынуждены отказаться… Мы не пойдём, — он склонил голову в поклоне.

— Моей светлости угодно, чтобы сегодняшнюю ночь вы провели под крышей, — надавил я, — вон смотрите! — продолжил я гипнотическое внушение и рукой показал на залив, где далеко в море, в ночной мгле, пока ещё беззвучно сверкали молнии в собиравшихся тучах — спина Улофа в своих прогнозах не ошиблась.

Придавленная гипнозом труппа неудачливых актёров пошла за мной.

Пришли. Я показал на пристрой, находившийся у лестницы, ведшей от Шнорштрассе наверх, к нашему дворику и входу в дом. Замок щёлкнул, открывая неиспользуемое просторное помещение. Пыль, повинуясь телекинетическому воздействию, вылетела поверх наших голов. Стало чисто. Вот только с мебелью и постелями проблема. Правда, не такая уж и страшная — в подвале у меня осталось достаточно обрезков ценной древесины из которых можно соорудить топчаны. За топчанами дело не станет — с моим владением телекинезом дело нескольких минут, что и было продемонстрировано новым жильцам пристроя на телепортированных сюда деревяшках.

Аделька, Сиджи и Ют, услышав, что оме вернулся, возглавляемые Машкой, спустились сверху и начали