- Ну, ты же знаешь, как погиб мой муж? – ответила она вопросом на вопрос. Дружеские отношения, существовавшие между кузенами, вполне это позволяли.

   - В результате собственных непродуманных магических экспериментов, разве нет? - удивился Бартон. Вроде бы это было общеизвестно.

   - Эксперименты имели место быть, – согласно кивнула леди Аселик, – но он при том закpутил какую-то очень хитрую интригу, в которой и сам запутался.

   - Ладно … если так… и если тебе понадобится какая-нибудь помощь, кроме предоставления того злосчастного послания, – предложил он, лихорадочно вспоминая, что же было ещё, такого, особенного, накануне его отъезда. - Но в целом, расскажи, как ты живёшь?

   - Работаю в основном, ты же видишь, – она кивнула на стол, не заваленный, нет, для этого она была слишком организованной, но определённо перегруженный разнообразными документами. – Сестру вот мне Ступающая Тихо вернула, ты же помнишь, что у меня сестра есть?

   - Помню, – он кивнул, – и что, она правда совершенно такая же как ты?

   - Мы близнецы, так что да, с лица очень даже похожа, а как личность совсем другая. Впрочем, у тебя, возможно, будет шанс самому в этом убедиться, она иногда здесь бывает.

   - Очень интересно, - действительно заинтересованно проговорил Бартон. Сложно представить себе, чтобы женщина, подобная Αселик, существовала в двух экземплярах.

   - Но ты же не ради этого заглянул, верно? Не чтобы отвлечь меня и развлечь?

   - Да, знаешь, в основном ради этого. А так же, чтобы предупредить, что мой отец довольно сильно наседает на меня, с тем, чтобы я сделал тебе предложение. И тебя, наверняка не обойдёт разговорами, насколько подходящая я для тебя партия. К тому же он считает меня весьма вероятным кандидатом в главы семьи и рассчитывает, что помолвка с тобой повысит мои шансы.

   - А ты так не считаешь?

   - А я не рвусь в главы Рода, это же тогда какую кучу чужих проблем на себя брать придётся, закинув свои собственные дела. И к тому же, жениться. То, что на тебе – это ещё ладно, мы хотя бы дружим, но брак меня вообще не очень-то привлекает.

   - Честно, - склонила голову леди Аселик. - Ну что же, честность за честность: шансов возглавить Семью, у тебя вообще никаких нет, потому как место это уже занято. Мною. Уже пару недель как.

   Повисла недолгая ошеломлённая пауза. Бартон сверлил её испытующим взглядом, но потом решил, что по настолько серьёзному поводу кузина блефовать не будет. Тем более что это в самом скором времени будет проверено и обнародовано.

   - И никто об этом не знает? – следующей, его настигла догадка о том, как именно она сама об этом узнала: - Постой, ты что, к Родовому Камню в одиночестве спускалась? Сумасшедшая!

   - Пришлось, - коротко ответила Аселик.

   - И как оно? – с пробудившимся острым любопытство произнёс Бартон. Сам он, конечно, был там и не единожды, но ни в коем случае не в одиночестве и его последний раз был, признаться, довольно давно.

   - Неожиданно, - подобрала она самое подходящее слово. – Не то, чтобы приятно или неприятно, хотя, самолюбие, безусловно, щекочет, но «неожиданно», пожалуй, самое верное определение.

   - И что, это правда, что глава семьи может чувствовать всех её членов? – полюбопытствовал Бартон.

   Это была, пожалуй, самая ходовая байка из тех, что ходили внутри Семьи, а ещё то, чем пугали непослушных отпрысков.

   - До некоторой степени, - расплывчато ответила она. – Но знаешь, что? За свои тайны можешь не беспокоиться, ничего «вдруг» мне не становится известно.

   - А не вдруг?

   - Α не вдруг, – протянула она и ненадолго над чем-то задумалась. – Знаешь, а тебе не приходило в голову задаться вопросом, почему старуха Иммельда жила с нами в Доме-с-Сизой-Крышей?

   - Α? - не пoнял он, в чём, собственно вопрос.

   - А ты, хотя бы, знаешь, почему этот громадный дом нe населён всякими приживалами и приживалками и прочими родственниками до семнадцатого колена, несмотря на то, что по размерам может вместить в себя маленькую армию?

   - Не задумывался никогда, но вроде бы это просто не принято? – высказался он в предположительном ключе. - Но судя по твоему вопросу, причина гораздо более серьёзная.

   - Да. Родовой Камень. Все, кто не относятся к главной линии семьи, а то есть это глава рода и его пара, родители и дети, не в состоянии здесь проживать постояннo. Даже для родных братьев и сестёр редко делается исключение – только в том случае если оңи не выходили замуж не женились, не заводили детей и вообще не имели сильных связей на стороне и, более того, проживали в Доме постоянно со времени своего рождения без перерыва. Таких, сам понимаешь, было не много.

   - А в чём причина? То есть, я понял, что так желает родовой камень, но что ощущают ослушники, чтобы вот так просто подчиняться его воле?

   - На себе не испытывала, сам понимаешь, но по семейным хроникам получается, что у родственника, самовольно или даже с разрешения хозяев решившего здесь обосноваться, портится настроение. Всё не то, всё не так.

   Бартон ухмыльнулся.

   - И как это удаётся отследить, если характерец у многих драгоценных и без того поганый?

   - Потому, что это только начало. За этим следуют головные боли и общее ухудшение самочувствия. Ночные кошмары и дневные галлюцинации.

   - Да, каковы бы ни были амбиции, а жить в таких условиях никто не сможет. Долго, по крайней мере, - согласился Бартон.

   - А Иммельда жила и жила много лет.

   - Так она же родная сестра предыдущего лорда, вроде бы в твою картину вписывается?

   - Не совсем. В восемнадцать лет она вышла замуж, и на четыре с небольшим года покинула отчий дом. Вернулась туда вдовой, предположительно, уже беременной.

   - У тётушки Иммельды был ребёнок? – удивился Бартон. Хотя, признаться, новость эта заинтересовала его не сильно. Кто там с кем был, кто от кого имел детей полсотни лет назад, а пусть бы даже и прямо сейчас – какая, в общем-то, разница, лишь бы к нему сo всем этим не